Книга Твоя жизнь и твоя смерть принадлежат мне, страница 25 – Ирма Гринёва

Талтал судорожно вцепился в прутья своей клетки. О ком речь? Кто жив? Они говорят о Хеджин?

— К ней отправили лекаря, а я поспешил к Вам, господин.

— Едем! Быстро!

— Ваше высочество! Спасите Хеджин! — выкрикнул Талтал вслед принцу.

Его высочество остановился, развернулся вполоборота к своему бывшему чжихуэю, спросил из-за плеча:

— Ты так любишь свою сестру?

— Я люблю Хеджин! — честно ответил Талтал.

«Вот, значит, как! Он любит её как мужчина, а не как брат», — понял принц, но думать над этим ему было некогда. Надо было торопиться в гарем.

— Не доверяйте Ловенсу, Ваше высочество! — последнее, что услышал принц от Талтала.

Услышал, но не обернулся. И не остановился. Он тоже уже не доверял Ловенсу, с которым провёл бок о бок целых десять лет. Но было ещё кое-что, что нужно было проверить, прежде чем принять окончательное решение о его судьбе.

Талтал в изнеможении сел на пол своей темницы. Невыносимо болели обожжённые ступни. Раздробленные колени не могли удерживать вес его тела, хотя он и похудел, выглядел, как скелет, обтянутый кожей. Кровоточили раны на спине и ногах от ударов плетьми и бамбуковыми палками. Разговор дался Талталу нелегко. Но он сделал всё, что мог. Прости, Хеджин! Моя единственная любовь! Теперь только принц может тебе помочь.

Талтал помолился и задумался о предстоящей ему казне. Вряд ли она будет публичной. Значит, почётная для воинов казнь путём отсечения цзянем головы или позорная через повешенье ему не грозит. Шнурок, чтобы повеситься самому, который обычно выдавали неугодным сановникам, ему не положен. Медленная смерть в пещере, с такими же, как он преступниками, прикованными к стене — такая роскошь ему тоже не светит. Ведь умирать не одному, а в компании, где можно с кем-то поговорить, это, действительно, было роскошью. Если Его высочество смилостивится и пошлёт ему быструю смерть, то это будет яд. Если решит, что он должен ещё помучиться, то отправит в зиндан³⁸, где он и сгниёт заживо среди собственных экскрементов и скелетов предыдущих узников.

³⁸ — камера для смертников в Когурё. Узкая, около 50 см в диаметре, и глубокая, 3 м, яма в камне, куда бросали преступников, обрекая их на мучительную медленную смерть без питья и еды. Верх такого каменного мешка закрывался решёткой со сложным замком. Дотянуться до решётки было не возможно. Узника палило солнце, поливал дождь, накрывал снег. Зачастую, следующего бедолагу кидали туда прямо на труп предыдущего. Главное, чтобы он не смог дотянуться до решётки.

14

Когда принц примчался во дворец, Гюри ещё была жива. Ждала прихода принца. Не хотела умирать без него. Перед её комнатой столпились наложницы, служанки, евнухи. Был среди них и лекарь. На немой вопрос принца отрицательно покачал головой и отвел глаза.

— Сколько ей ещё осталось? — спросил принц.

— Несколько минут.

Принц зашёл в комнату Гюри. Она лежала на кровати и тяжело дышала. Принц быстрыми шагами пересёк комнату наложницы и обнял её.

— Гюри, держись! Я привезу к тебе другого лекаря. Мы обязательно найдём того, кто посмел это с тобой сделать!

— Не надо никого искать… И лекаря не надо… Я сама.

— Сама?! Но почему, Гюри? Тебя кто-то обидел?

— Разве я позволю кому-нибудь себя обидеть, Ваше высочество?

— Но, тогда, почему? Почему ты с собой это сделала?!