Книга Твоя жизнь и твоя смерть принадлежат мне, страница 44 – Ирма Гринёва

ХунЮн говорил просто, не как император, а как любящий мужчина. Слова шли из самой глубины его души, от чистого сердца.

— Соа! Девочка моя! Вернись с пути к Небесному Императору!.. Смотри, вот я — твой император Когурё, стою перед тобой на коленях, смиренно молю простить меня. Прошу, не покидай меня! Прошу как обычный смертный. Услышь меня, любимая! Представь, как мы будем счастливы с тобой! Какую пышную свадьбу сыграем! Ты будешь самой красивой невестой! Я буду самым счастливым женихом! Мы отправимся в свадебное путешествие и объедем всю нашу огромную империю, заглянём в самые отдалённые её уголки. И везде нас будет ждать преданная любовь наших подданных. Мы увидим прекрасные города. Мы узреем бескрайние поля. Мы поднимемся в горы и спустимся в пещеры. Мы вместе преодолеем знойные пустыни. Мы охладим наши тела в бурных реках. Пересечём на лодке гладь озёр. Поплаваем в солёном море. Наши страстные дни и ночи подарят нам детей. Много детей! Мы будем с любовью наблюдать, как они растут, взрослеют. Я так сильно желаю этого! Неужели ты не захочешь этого увидеть? Соа! Девочка моя! Не покидай меня!..

ХунЮн говорил и говорил. То просил, то обещал, то плакался, то клялся… Каждый час кто-то тихо входил в комнату и менял остывший, не тронутый бульон на новый, горячий. ХунЮн не обращал на это внимания. До бульона ли ему было! Он был сосредоточен на противоядии, которое Соа отвергала. Ни капли не проглотила. Всё выливалось из её рта вместе с кашлем.

Но вот пришло время, и её тело затряслось, выгнулось дугой, из горла вырвались хрипы муки… Перед глазами ХунЮна встали последние мгновения перед уходом Гюри, и он в отчаянии выпил всё противоядие, которое оставалось в чаше. Но не проглотил его, а вылил в поцелуе в рот Соа. Не отрывался от её губ, пока она не сглотнула. Её ещё трясло некоторое время, а потом она успокоилась.

ХунЮн обнял Соа, пытаясь поделиться теплом своего тела с остывающим телом любимой, чтобы хоть на миг продлить её земную жизнь. Но чем дольше лежал, тем сильнее становился жар между их телами. Не веря самому себе, ХунЮн приподнялся и начал целовать Соа. Сначала её тонкие пальчики… Они были тёплыми! Потом её губы… Они были нежными. Потом прислушался к её сердцу — оно билось. Билось! У него получилось!

Так! Теперь бульон! И ХунЮн схватился за чашу с бульоном. Он был ещё теплым. ХунЮн приподнял Соа и потихонечку влил его весь в её приоткрытый рот. Бережно уложил любимую на подушки, положил свою голову ей на грудь, чтобы слышать стук её сердца, и заснул, счастливый.

Когда пришло время менять бульон, служанка увидела две пустые чаши и мирно спящих Его величество императора Когурё ХунЮна и юную наложницу, госпожу Соа. Будить их не стали.

28

Соа снился странный сон. Будто идёт она по дороге. Дорога всё время уходит вверх, но не в гору, а под облака. Всё тело у Соа болит. Особенно ноги. Такие тяжёлые. Соа едва ими передвигает. И чем дольше идёт, тем труднее идти. Но Соа знает, что идти обязательно нужно. Там, вдалеке, ей будет хорошо и покойно. И грустно. Соа это точно знает. Но это будет светлая грусть.

Грустно потому что всё весёлое и радостное Соа оставила позади себя. Оставила Его величество. Оставила счастье видеть его. Оставила счастье прикасаться к нему. Оставила счастье доставлять ему удовольствие. Оставила счастье смеяться вместе с ним. Свою любовь оставила.