Книга «Волково поле», страница 88 – Александр Чигаев

— Ну, что скажешь о моих собачках Семен Андреевич? Приглянулись ли они тебе? Каков твой приговор? Ты же у нас дока в борзых.

— А нечего мне плохого тебе сказать. Такой красоты я ни когда не видывал. Вот если скажешь, возьми себе любую сучку с кобельком на развод, то откажусь я от этого. И не по тому, что плохи твои собаки, просто, им нечего делать на моих полях, я это не сразу понял, только, когда заяц побил твоих собак угонками. И у меня частенько такое бывает, но работа моих собак другая и условия для работы совсем не похожи. У тебя лужок. Встал заяц и они как молния, скок и он у них в зубах. Прекрасная работа. У нас просторы другие. Твои собаки поймают одного зайца и им неделю отдыхать надо, не та закалка. Мои сложкой грубее твоих будут, но мои и сильнее во сто крат. Сюда пустить Отравку, так она и сук и кобелей твоих в момент съест, я уже и не говорю про своих злобачей. Это не в обиду сказано. Еще раз хочу сказать, твои собаки прекрасны и они прекрасны именно в этом месте, вот на таких лугах. Я, если честно и не знаю, поймали бы мои собаки, тут хотя бы с пяток зайцев до обеда. Думаю, что нет. Мои, сначала пристраиваются к русаку, а уж потом бросок делают, когда подгадают время для него. А тут только пристроишься, уже и сосняк рядом, могут об деревья и побиться. Теперь, что касаемо волка. Волк зверь серьезный, хоть тут он у тебя и меньше весом и росточком. Тут сила хватки у собаки должна быть, а у твоих собак голова точеная, хватки не будет. Вот они и боятся идти на волка. Укусить можно, а вот в глотку мертво взять невозможно. Волк кишки им выпустит и уйдет, вот они всем скопом на него и бросаются. Достается им сильно, но числом они, все же берут его. После этого у них память на хватку волка долго работает, потом и скопом не идут, кому охота, что бы его погрызли. Вот тебе и весь мой приговор дружище. Пусть седлают коней. Поехали к тебе домой, прохладно становится, видать дождь скоро будет, рана в ноге ныть начинает.

Они не быстро ехали назад, так, мелкой рысью, не быстрее. Болховской был поражен знаниями Волкова о борзых. Сам-то он был, просто, любитель. Он нанял специально для этого себе человека, со стороны, тот и управлял псарней. Волков не обругал его собак, а дал им полную характеристику. И красоту их отметил с большим превосходством. Пригласит, поеду к нему в гости и поохочусь с его собаками. Будет с чем сравнить, заодно и опыта наберусь. Увидев усадьбу, они поскакали быстрее. Перед входом в дом Семен увидел ту самую женщину. Потом она поливала ему на руки и шею. Он фыркал, как лошадь, от удовольствия. Холодная вода возбуждала его. Семен поднял лицо, что бы взять полотенце из рук женщины, и они встретились глазами опять. Теперь, после долгого взгляда, глаза опустила она и сильно покраснела. Семен заметил ее смущение, но он еще и почувствовал запах настоящей любви. Ноздри его расширились, и он глубоко и часто стал вдыхать в себя этот запах. Так могла пахнуть только любимая женщина. Не молодое сердце Семена сжалось. Он стал растерянным совсем. К столу, когда его пригласили, он присел, не понимая, на каком он свете находится. Потом он встал из-за стола и извинился.

— Простите меня князь, я сейчас приду, мне надо переодеться.

К столу он вышел в чистой сорочке и в пиджаке, на шею он повязал платок. Болховской поначалу изумился перемене Волкова, но потом успокоился, Семену виднее, как надо быть одетым за обеденным столом. За столом разговор не сильно клеился. Когда начали прибирать со стола, что бы поставить самовар Болховской понял, в чем весь смысл рассеянности Волкова. Он буквально ел глазами его горничную Ганну. Кажется, ему Ганна приглянулась, жаль, пустой номер, эта не ляжет с ним в постель, даже если я прикажу ей, а если и ляжет, то удовольствия Семен не получит. Будет лежать как кукла и будет холодная как рыба. Но поговорю с ним, пусть жена покинет нас. После чаепития его Наталья откланялась и пошла по своим делам. Волков и Болховской остались одни. Хозяин набил свою трубку табаком, Семен, ни когда не курил, хоть был и гусаром.