Книга «Волково поле», страница 89 – Александр Чигаев

— Послушай Семен Андреевич, мне кажется, что ты положил глаз на мою горничную. Так ли это? Только по совести, я прав?

— Наблюдательный ты князь. Лукавить не буду. Даже не знаю, как объяснить. Что-то есть в ней такое загадочное. Мне влюбиться сложно, а вот гляжу на нее, и сердце учащенно начинает биться.

— Я бы с удовольствием уложил бы ее в твою постель, так не пойдет, даже если прикажу. Она не в уме немного. С головой у нее все в порядке, но она немая, хоть все и слышит. А вот ее историю жизни я тебе сейчас расскажу. Сколько там, сейчас подумаю, лет десять тому назад, может год больше, я был приглашен к одному шляхтичу на охоту. Да, какая там охота, пьянка и гулянка одна. Я не по этому делу, но приглашение принял и поехал. Со мной он не сильно гулял, но это с какой стороны поглядеть. Сейчас моей горничной, что-то около тридцати, значит, тогда около двадцати было ей. Сейчас она, то же ни чего в теле, а тогда, красивая до полного умопомрачения. Грудь большая, а сама как тростиночка. Ножки, попка, ну прямо сказка. Я уже женат был, и на чужих баб меня не тянуло, но все равно загляделся на нее. Вот и спрашиваю поляка, откуда девица у тебя такая? Он как загогочет, как гусь на ярмарке. И не девица она вовсе, а моя наложница. На ночь, если не сплю с ней, а со своей женой, то на цепь ее сажаю. Иначе сбежит. Злющая курва, точно цепной пес. Если бы просто ноги раздвигала, я бы ее давно продал. А это сопротивляется каждый раз, не то, что моя жена. Возбуждаюсь так, что все жилы рвутся. Пару лет назад она замуж выходила, а я ее давно приглядел для своих утех. Вот я и приехал к ним на свадьбу и подарок богатый принес, но потребовал и свое. Право первой брачной ночи у нас ни кто не отменял. Я ее в постель, а она меня всего исцарапала сучка. Ну, я своим холопам приказал, они ее выпороли, как следует. Она немного сопротивлялась еще, но я ей силой ноги и раздвинул. Девицей оказалась. Плакала потом всю ночь. Я ее и утром оприходовал, чтобы не грустила. В общем, всунул во все дырки, куда захотел. Потом и отпустил, пусть к мужу идет. Не знаю, пошла ли она к своему мужу, но тот сволочь ночью пытался поджечь мой дом. Дом потушили быстро, сарай жаль сгорел, а муженька ее поймали. Пороли до бесчувствия, вот он под кнутом и умер. Я не хотел этого, но мои гайдуки перестарались. Бывает. Вот я ее и забрал к себе, сарай-то сгорел. Я бы ее продал, да вот покупателей нет. Хочешь, тебе продам, не дорого возьму, ей Богу. Мне бы притвориться, что ли. А я, как-то не подумавши, сказал. Так она такая красивая, зачем же дело стало. Куплю, сколько просишь? У него алчно глаза и разгорелись. Такую сумму заломил, десятка два крепостных молодых мужиков купить можно было за эти деньги. Честно тебе скажу, Семен Андреевич, похоти у меня на нее не было. Так мелькнула мысль, только если сама захочет, ну испорченный я человек, каюсь. А так думаю, жалко девчонку, забьет он ее до смерти зверюга. Пусть в доме у меня живет, Наталье будет помогать. А дальше жизнь покажет, чего и будет. Уплатил я ему все деньги. Оформил купчую на нее, все сделал по правилу. К мировому судье съездил и печать поставил. Промолчать бы ему, а он гадость в адрес девушки сказал, когда она в мою коляску садилась. Вот я ему и по морде дал. Понятное дело дуэль. Хорошо, что это было в городе, а не у него в имении. Меня бы его гайдуки живым не выпустили. У них не знают, что такое честь. Он недолго своей шпажонкой махал, заколол я его быстро, так слизняк. И все это на глазах девушки.