Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 115 – Софи Ирвин

— Эти сведения достигли моих ушей, – откликнулся Мелвилл с печальной улыбкой. – Однако, несмотря на доброту вашего предложения, вынужден его отклонить.

— Почему? Возможно, я мало что понимаю в этих вопросах, но наверняка сумею разобраться.

— Не сомневаюсь, вы исполнили бы эту роль великолепно, – согласился Мелвилл. – Но я не могу принять от вас деньги. Гордость не позволяет, сколько бы ее у меня ни осталось.

— Какая скука! – пропела Элиза как можно более легкомысленно.

— Не более чем.

— Однако, – задумчиво произнесла она, – если портрет примут на выставку, это поспособствует вашей славе. И возможно, тогда вам будет легче найти нового покровителя!

— Возможно…

Кажется, подобная перспектива Мелвилла не воодушевила.

— Но обдумали ли вы как следует, миледи, чем для вас может обернуться подобный выход на публику? Конечно, мы выставим портрет анонимно, но общество чрезвычайно заинтересуется личностью портретиста.

— Обдумала, – тихо сказала Элиза. – Это была моя идея. Я хочу этого уже очень давно.

Мелвилл кивнул. Они помолчали. Музыка стихла, танцующие остановились и зааплодировали музыкантам.

— Как же я утомилась смотреть… – сказала Элиза, наблюдая за ними.

Мелвилл сделал вдох, потом одним глотком осушил бокал и с решительным стуком поставил его на каминную полку.

— В таком случае, – сказал он, протягивая Элизе руку, – предлагаю это исправить.

— Не глупите, – ответила Элиза, хлопая его веером по руке и осматриваясь вокруг в поисках возможных соглядатаев.

— Почему нет?

— Потому что я должна оплакивать покойного мужа.

— Не думаю, что вы оплакивали его хоть секунду.

— Все считают, что должна.

Он снова предложил руку. За его спиной пары выходили на середину комнаты, готовясь к следующему танцу. Ожидался вальс.

— Прекратите, милорд. Это настолько противоречит традициям, что почти приравнивается к нарушению закона, – сказала Элиза, отворачиваясь, чтобы создать впечатление, что она не видела его жеста.

— И в чем смысл традиций, как не в том, чтобы их попирать? – провозгласил Мелвилл. – В чем смысл законов, как не в том, чтобы их нарушать?

Элиза рассмеялась. Мелвилл поднял руку выше. В его темных глазах был вызов – дерзкий, искусительный, – а еще уверенность. Казалось, он ни на мгновение не усомнился, что она достаточно отважна, чтобы принять этот вызов. И, словно во сне, Элиза вложила пальцы в его ладонь. В отличие от того случая в салоне, сейчас оба были в перчатках, но даже через ткань Элиза ощутила тепло – и твердость – его руки. Окинув быстрым взглядом гостиную, чтобы убедиться, что никто за ними не наблюдает, граф подтолкнул спутницу, она сделала шаг назад, и они очутились на террасе.

— Что вы намерены… – начала Элиза.

На террасе фонарики не горели – леди Хёрли резонно предположила, что в переменчивый весенний вечер никто не осмелится выйти во двор, – но сквозь оконный проем струилось достаточно света, чтобы Элиза и Мелвилл могли видеть друг друга, оставаясь не замеченными для находившихся внутри.

Заиграла музыка, первые, вступительные такты. Ее было слышно с террасы так же отчетливо, как внутри гостиной. Мелвилл прижал палец к губам, затем поклонился. Элиза, наконец догадавшись о его намерениях, приподняла юбки и сделала реверанс. Ее губы сами собой растянулись в улыбке. Когда джентльмены внутри приблизились к своим партнершам, Мелвилл сделал то же самое одним скользящим шагом. Пространство между ними сократилось до толщины волоска. Оказавшись к нему так близко, Элиза вдруг увидела то, чего не замечала раньше, – золотистые искорки в темно-карих радужках его глаз.