Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 164 – Софи Ирвин

У Элизы перехватило горло.

— Нет, – прошептала она. – Но если так, то вы худший охотник за богатством из всех, кого знала история.

Она неуверенно улыбнулась, чтобы показать, что шутит.

— Это невозможно, – заявил Мелвилл. – Я лучший во всем, за что берусь.

Его губы изогнулись в улыбке. Элиза так по ней скучала.

— Пожалуй, хорошо, что я не писала портрет вашего самомнения, – заметила Элиза. – Оно не поместилось бы на полотно.

Мелвилл рассмеялся громче, чем того заслуживала острота.

— Выходите за меня, моя дорогая, – сказал он.

— Теперь у меня за душой всего пятьсот фунтов в год, – предупредила Элиза.

— Меня это совсем не волнует, – заявил Мелвилл, испытующе глядя ей в глаза. – Выходите за меня.

— Нам придется во всем себя ограничивать.

— Мы с вами – парочка самых исключительно умных, талантливых и красивых людей из всех, кого я знаю. Уверен, мы как-нибудь да выкрутимся. Выходите за меня!

— Хорошо, – сказала Элиза.

— Хорошо? – переспросил Мелвилл, просияв.

Он отпустил ее руки, снова схватил поводья и пустил лошадей в такую безудержную скачку, что Элиза вцепилась в капор.

— Куда мы едем? – спросила она, смеясь.

— Есть у меня на примете одно местечко, не беспокойтесь. Такое, где ни один зевака нас не увидит.

— Вы везете меня в свой уголок для свиданий? – негодующе вопросила она.

— Или туда, или я вас не поцелую, и тогда, право слово, даже не знаю, чего вам от меня ожидать.

— И многих женщин вы туда приводили? – потребовала ответа Элиза.

— Ну-у… об этом предпочту умолчать, – ответил Мелвилл, въезжая между двумя деревьями в уединенную рощицу. – Но могу вас заверить, вы единственная из них, кому я предложил руку и сердце.

— Мелвилл! – воскликнула она отчасти смешливо, отчасти укоризненно.

— У меня есть имя, – сказал он, взял ее руки в свои и очень бережно потянул к себе.

— Макс, – застенчиво шепнула Элиза.

Он мягко обхватил ее лицо ладонями.

— Я приложу все силы, – сказал он, – чтобы сделать вас самой счастливой женщиной на свете.

— Звучит довольно несбыточно, – поддела его Элиза.

— А вы разве не слышали, что весь свет считает меня блистательным? – спросил он, нежно проводя большим пальцем по ее нижней губе.

— Да, но это клеветнические измышления, не более, – возразила Элиза. – Не следует верить всему, что вам говорят, милорд.

Они смеялись, когда их губы соприкоснулись, – Элиза ощутила улыбку на его губах и улыбнулась еще шире, слишком счастливая, чтобы обеспокоиться тем, что скорее препятствует, чем помогает поцелую. Но потом Мелвилл сжал пальцами ее подбородок, наклонил ее голову, а сам приоткрыл рот и…

Что сказать, в конце концов, на свете есть множество занятий, гораздо более важных, чем разговоры.

Во вторник Элиза покидала Бат окончательно. И хотя причина тому была самая счастливая, ярко-розовую радость Элизы затеняло облачко щемящей печали. Ибо сегодня она переезжала в Лондон с Перкинсом и остальными слугами, но без Маргарет.

Впрочем, возвращаться в Кент подруга тоже не собиралась.

— Я сказала маме и Лавинии, что не приеду, – объяснила она Элизе, взволнованно ломая пальцы. – Они пришли в ужас, заявили, что отныне не желают со мной разговаривать. Но я больше не могу отказываться от собственной жизни. Я хочу присоединиться к Каролине и отправиться в Париж.