Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 80 – Софи Ирвин

— Обычно он не находил во мне поводов для гордости, – произнесла она осторожно.

Даже в самом начале супружества – особенно в самом начале – граф частенько выказывал разочарование ее невежеством. Семейство Бальфур, несомненно, имело благородное происхождение, но не принадлежало к аристократии, и Элиза не знала многого, очень многого.

«Глупая девчонка, – нередко отчитывал граф молодую жену, когда она совершала очередную оплошность и, несмотря на все свои старания, снова ошибалась. – Глупая девчонка!»

— В своем завещании, – сбивчиво начал Сомерсет, – он упомянул вашу верность долгу и…

— Покорность! – резко перебила его Элиза. – Да, я помню.

Сомерсет моргнул.

— Я… конечно, я благодарна за земли, которые он мне оставил, – продолжила Элиза более спокойно. – Но не думаю, что им руководило стремление наградить меня. Видите ли, на него это совсем не похоже. Он изменил завещание после ссоры с Селуином, от злости. Если бы прожил дольше, возможно, изменил бы его обратно.

Вероятно, это случилось бы сразу после того, как Элиза в очередной раз перепутала бы баронессу Дигби и баронессу Дадли, – ошибка, которая неизменно приводила его в ярость.

— Он от природы не был чувствительным человеком, – признал Сомерсет.

— Он выказывал больше чувств по отношению к своему коню, чем ко мне, – сдавленным голосом произнесла Элиза.

Повисло молчание. Сидящий на диване Сомерсет поднял руки, задержал их в воздухе и опустил.

— Впрочем, Мисти был не простым конем, а андалузским серым, – добавила Элиза, и Сомерсет деликатно рассмеялся, сообразив, что собеседница хочет оставить эту тему.

И в этот момент, и в последующие пять дней, принося ей воду в Галерее-бювете, прогуливаясь с ней, когда прекращался дождь, сопровождая ее в конюшни, чтобы помочь выбрать лошадей для нее и Маргарет, Сомерсет снова и снова доказывал, что остался тем же добрым, заботливым, дельным человеком, которого Элиза когда-то полюбила… Право, ведь этими качествами можно восхищаться и в друге?

— Можно, если это друг, которого ты хочешь поцеловать, – съязвила Маргарет, когда кузина поделилась с ней этой мыслью.

Она сидела у окна в гостиной, наблюдая за улицей через мокрое стекло.

— Пожалуйста, помолчи, – сказала Элиза, подходя к зеркалу, чтобы поправить прическу.

Был вечер среды, и они собирались на концерт, облачившись в свои лучшие наряды. Маргарет была в голубом креповом платье поверх белой атласной нижней юбки и надела по такому случаю серьги, ожерелье и браслеты с сапфирами и жемчугом – на ней этот комплект выглядел даже более блистательно, чем в ювелирной лавке. Элиза, поскольку заканчивался одиннадцатый месяц ее траура, начала понемногу добавлять в свой гардероб белое и потому надела двуслойное платье: черное узорное кружево поверх белого атласа.

— Ты приготовилась к тому, что с тобой будет, когда он уедет? – спросила Маргарет. – На этой неделе?

— Завтра, – ответила Элиза, твердо глядя на свое отражение. – И да, приготовилась.

Ее голос не дрогнул – Элиза была в этом уверена, потому что приложила много усилий.

Но Маргарет все равно фыркнула:

— Ты упрямо зарываешь голову в песок. И должна добавить, не только в этом вопросе.

— Прошу, продолжай, – без энтузиазма откликнулась Элиза.

— Ты хоть немного думала о том, что будешь делать, когда уеду я? Мне самой не нравится в это углубляться, но до апреля остался всего лишь месяц, и Лавиния удалится из общества. Ты должна начать поиски новой компаньонки. В Бате множество респектабельных женщин, которые вполне подойдут на эту роль.