Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 85 – Софи Ирвин

— Несомненно, есть…

— Сообщите мне, когда… можно будет пожелать вам счастливой семейной жизни, – хрипло произнесла она.

Рука Сомерсета напряглась под ее ладонью. Он резко глотнул воздуха, как будто собирался что-то сказать, но церемониймейстер изысканным жестом показал на места, которые приберег для них, и Сомерсет промолчал. Они очутились немного в стороне от остальной публики, защищенные от любопытных взглядов. До начала концерта оставалось еще несколько минут, но Элиза решила не поощрять спутника на продолжение разговора.

Заиграла музыка. Первые арии, спетые поочередно прекрасными сопрано и тенором, Элиза не знала, но исполнение заслуживало похвалы. Затем пришла очередь мистера Линдли с его квартетом. Пока музыканты раскладывали ноты и подстраивали инструменты, Элиза раздумывала, не воспользоваться ли паузой, чтобы спастись бегством. Но квартет заиграл, и, когда первые ноты поплыли в воздухе, она поняла, что мелодия ей знакома. Элиза не вспомнила бы ни названия, ни имени композитора, ибо раньше слышала эту мелодию всего один раз – в девятом году, на летнем балу у леди Каслри, где она танцевала под нее с человеком, который сидел сейчас рядом.

Скрипки начали выводить безошибочно узнаваемый мотив, и у Элизы перехватило дыхание. Радость и боль боролись в ее груди. Радость слушать музыку, возродившую воспоминания об одном из самых счастливых моментов ее жизни. Боль оттого, что ее партнер по тому танцу, который сидел сейчас близко – протяни руку и прикоснись, – на самом деле был далек, как никогда прежде. Это было невыносимо.

Элиза закрыла глаза и попыталась подавить волнение. Это просто музыка. Это просто воспоминание. Она справится, как справлялась со всем остальным. Но в тот момент, когда она решила, что ей удалось собраться и она уже может дышать ровно, Сомерсет прерывисто вздохнул и заговорил.

— Мы танцевали под эту мелодию? – спросил он едва слышно.

Его голос, казалось, сливался со звучанием самой тихой скрипки в квартете.

— Да, – прошептала Элиза, не открывая глаз. – На… на балу у леди Каслри.

— Я помню. Вы были… вы были в платье, которое как будто мерцало.

— На нем серебристой нитью были вышиты розочки, – ответила Элиза.

Она так гордилась этим платьем.

— Я не мог отвести от вас взгляда.

— А я – от вас.

Они будто переместились в другой мир. Их голоса звучали очень тихо, глаза смотрели прямо перед собой, губы едва шевелились. Шепот едва ли был громче мысли, когда эти двое поверяли воздуху свои воспоминания с прямотой, словно пришедшей из сновидений.

— Я покинул леди Джерси, оборвав ее на полуслове, – сказал Сомерсет. – Она так и не простила мою столь прискорбную неучтивость.

По его тону Элиза догадалась, что он улыбается, и почему-то в том, что она не увидела, а «услышала» улыбку, было нечто гораздо более интимное.

Элиза выдохнула легчайший намек на смех.

— Моя мать пообещала все мои танцы другим джентльменам. Но вы сказали, что вас это нисколько не волнует.

— Правда. Ничто и никогда не волновало меня меньше, чем это.

— Заиграла музыка, – прошептала она.

— Я взял вас за руку…

— И мы танцевали…

Элиза увидела прошлое внутренним взором, теперь мелодию выводила память, а не музыканты. Там два юных сердца вдохновенно полюбили друг друга, не зная, что их совместные дни сочтены. Элиза вспомнила уверенное прикосновение его руки так же отчетливо, как если бы он сжимал ее пальцы сейчас, вспомнила шуршание платья, парящую музыку. Вспомнила, каким совершенным казалось это мгновение, какие ее переполняли надежды.