Книга Золото, перина и ночная чертовщина, страница 35 – Флор Веско

Гора ниток у ее ног все росла. Рисунок гобелена распадался. Единороги, львы с бесхитростными мордами, дамы из далеких времен лишились ног. У самой Садимы ноги тоже подкашивались от усталости. Она упала в гору ниток как в стог сена, закрыла глаза и уснула.

Когда Садима проснулась в огромной и безмолвной бальной зале, солнце уже садилось. Поднявшись, она первым делом схватилась за кочергу.

Лорд Хендерсон ждал ее за ужином.

— Как вы себя чувствуете? – спросил он.

— Хорошо, милорд.

— Зовите меня Адрианом. Вы, должно быть, голодны. Так что прошу к столу.

Садима села, держась прямо и упрямо. Он улыбнулся ей.

— Гобелен был ужасен. Я рад от него избавиться.

Садима не отвечала. Лорд Хендерсон, не отчаиваясь, продолжал попытки завязать разговор:

— К слову сказать, не знаю, что мне делать с этой бальной залой… Не думаю, что она мне когда-нибудь пригодится.

Садима все молчала. И держалась на отдалении: ладони замкнуты, колени сомкнуты, лицо закрытое, стопы вовнутрь, рот на замке. Лорд охотно продолжил:

— Однажды, чтобы успокоить нервы, я распорол с десяток подушек. Повсюду летали перья, было красиво.

— Я верю, милорд.

Адриан стиснул в руке вилку.

— Мне пришел на ум еще один способ побороть гнев, – сказал он. – Дерну-ка я скатерть и посмотрю: вдруг удастся вытащить ее, не уронив ни блюд, ни тарелок.

Садима в растерянности подняла на него глаза. Он холодно рассмеялся.

— Я пошутил! Не настолько уж я раздражен. Совсем даже нет. Как бы ни упорствовали вы в этих ваших «милордах».

Он снова напустил на себя безразличие. Участие сменилось вызовом. Положив локти на стол, он подался вперед:

— Вас пугает мой замок?

Садима искоса глянула на кочергу, которую пристроила под стулом.

— Нет, – ответила она, – а что, мне стоит его опасаться?

— В таком случае, думаю, вы созрели для второго испытания, – заявил лорд Хендерсон, не ответив на вопрос.

Садима положила вилку.

— На этот раз нужно всего лишь провести ночь в подвале, – сказал он.

— В подвале?

Знаком он пригласил ее идти за ним. Садима взяла кочергу.

Они спустились в подполье. Лабиринт коридоров и узкие каморки. В одних хранилось вино. Другие стояли пустыми, с паутиной на голых кирпичных стенах.

От них веяло духом темниц и средневековых «каменных мешков». И еще сильнее, чем наверху, казалось, будто стены пропитаны тягостными воспоминаниями.

И вот здесь, в этом мрачном подземелье, лорд Хендерсон распорядился поставить прекрасную кровать с горой пуховых одеял. На пыльных плитах пола покоился персидский ковер. Канделябр со свечами на ночном столике тщетно силился развеять мрак.

Лорд Хендерсон посмотрел на Садиму. Холодность его чуть подтаяла. На лице мелькнула усталость.

— Всего одну ночь, – сказал он тихо, словно извиняясь.

Садима повела плечом, будто для нее это был пустяк, а не испытание.

Дождавшись, когда останется одна, она призналась себе, что ей страшно. Тишина, что обволакивала ее, была до того плотная, что от малейшего шороха сердце ухало в груди. Садима приблизилась к скудному облачку света, но его было слишком мало, чтобы осветить ее всю. Ноги, спина остались в темноте. Чтобы тени не дотрагивались до нее, она села на кровать и укуталась в одеяла. Ей не стало уютнее. Здесь не было счастливого покоя, какой она чувствовала на вершине той матрасной горы.