Книга Золото, перина и ночная чертовщина, страница 62 – Флор Веско

Дворецкий улыбнулся с горечью.

— К тому же вы не понимаете всего до конца. Перед вами два препятствия. Мать, но и сын тоже. И об этом я сожалею больше всего. Что бы ни говорил вам лорд Хендерсон, он не намерен покидать замок. Он хочет одного: спасти свою мать. Думает, что сможет освободить ее, вернуть человеческий облик. Он мечтает об этом с детства. Он винит себя в том, что его мать… в таком виде. Он вырос с этой мыслью. И она переросла в одержимость. Так что, даже если против всех ожиданий вы преуспеете, это ничему не поможет. Он сделает все, чтобы освободить ее, и это его погубит.

Последние слова он произнес с бесконечной грустью. И вышел, ссутулясь.

Садима посмотрела на распахнутый шкаф. Дворецкий прав. Бесполезно перерывать весь замок: нет ни малейшей вероятности, что она случайно наткнется на то, чего они вдвоем не нашли. Надо бы действовать умнее.

Что-то коснулось ее ноги. Она вздрогнула и схватилась за ружье. На нее глядела кошка.

Конечно, всего минуту назад Филип советовал ей быть осторожной. Но у семнадцатилетних девушек есть дела поважнее, чем слушаться озабоченных и благоразумных стариков-дворецких. Садима присела перед кошкой.

— Пожалуйста, веди меня, – прошептала она.

Кошка сорвалась с места. Садима бросилась следом. Та вывела ее наружу, на ухоженную лужайку в парке, и исчезла в кустах.

Садима огляделась. Лужайка была идеально круглая. Посередине стояла белая и тоже круглая беседка. В беседке был колодец. Садима бросила в него камешек. Ни звука.

Придется лезть вниз. Садима покрутила ворот, опуская ведро, пока цепочка не размоталась до конца. Подоткнула полы платья, чтобы не мешались, и взялась за цепь.

Спуск показался ей вечностью. От напряжения руки вскоре задрожали. Садима забеспокоилась: пока еще она сможет выбраться наружу, но, если спуск предстоит долгий, руки могут ослабнуть на середине пути, а она – упасть и даже убиться. Что же делать? В конце концов она стиснула зубы и продолжила спуск. И в итоге справилась. Колодец почти высох: вода доходила ей до щиколоток. Но она все равно была сырая от пота.

Садима с трудом перевела дыхание. На такой глубине воздуха не хватало. Вокруг был кромешный мрак – лишь где-то вверху она различала светлую точку. Она вспомнила слова дворецкого про опасности, которые ее подстерегают в этой живой усадьбе. И пришла в ужас от собственной неосмотрительности. Она сама, добровольно полезла в длинную каменную кишку, спустилась в желудок замка. Что она станет делать, если стены сомкнутся и начнут ее переваривать?

Но беспокойство ничем не поможет. Садима заставила себя действовать. Ощупала дно, стены. Вдруг сердце екнуло. В углублении она наткнулась на шкатулку. И поскорее сунула ее в карман передника. Теперь как можно быстрее нужно подняться на поверхность. Тянуть собственное тело вверх оказалось еще тяжелее. Садима заставляла себя не поднимать головы, чтобы не отчаяться от далекого пятнышка света. На полпути страх, что цепь оборвется, придал ей новых сил.

Наконец Садима вытянула себя из колодца. И рухнула без сил под навесом беседки. В руках пульсировала боль. Потом она стала понемногу стихать. Садима поднялась. У нее едва хватало сил пошевелиться, но любопытство взяло верх. Она вытащила шкатулку и открыла.