Книга Золото, перина и ночная чертовщина, страница 77 – Флор Веско

Садима рассказала то, что сама знала о приглашениях и любовных письмах.

— Значит, мать пытается расширить свою власть, – сказал дворецкий. – Я узнаю́ юных леди, которые нынче здесь: они проходили предложенное моим хозяином испытание. Полагаю, леди Хендерсон имеет доступ к воспоминаниям сына и пользуется ими.

— Да. Она написала девушкам, с которыми он виделся. Если они отдали ей кусочек себя, то они в ее власти, как Адриан.

— Возможно… Все это выше моего понимания, – сказал дворецкий.

— Она хочет властвовать. Хочет оживить замок, наполнить его людьми.

— Нам не под силу с ней бороться, – сказал Филип.

— Я все же попробую, – ответила Садима.

— А я ей помогу, – прибавила Няня Рози.

Дворецкий повернулся к ней.

— А кто вы, собственно, мадам? Нас не представили.

— Я ее мать, – ответила она, гордо приобняв Садиму.

— Понятно, – сказал Филип. – Словом, сегодня у нас семейный вечер.

Дворецкий вздохнул. Похоже, он не слишком верил, что горничная на пару со своей мамашей одолеют леди Хендерсон.

* * *

Филип провел их в дальний угол бальной залы. Во главе собрания в высоком кресле сидел Адриан. Он был причесан, выбрит и одет изысканнейшим образом. Взгляд у него был пустой.

Леди Хендерсон стояла с ним рядом. На первый взгляд она казалась всего лишь очень молодой женщиной в богатом, расшитом золотом платье устаревшего фасона. Волосы у нее были темно-рыжие, цвета кошачьей шерсти. Но стоило присмотреться получше, как становилось не по себе от мраморной твердости ее лица, от ее ног, словно бы выраставших из пола, как из постамента, будто она была незаконченной статуей.

Мать с сыном находились на возвышении, отдельно от гостей. Гости пили, ели и разговаривали. Они постоянно поглядывали на хозяев, но никто не осмеливался к ним подойти. Все будто слегка оцепенели.

Садима внимательно наблюдала. Леди Хендерсон набирала плотность, Адриан же слабел. Мать питалась силами сына, его воспоминаниями и мыслями. А удерживала она его в своей власти при помощи золота. Прежде она создавала золото и покрывала им все вокруг – стены, растения, – чтобы переделать замок, как ей нужно. Теперь она проделывала то же самое с окружающими. Запястья Адриана сковывали золотые браслеты, удерживая его в кресле, тоже расшитом золотом. На многочисленных девушках в зале были присланные ею украшения.

Садима раздумывала, как же подступиться. И не могла придумать. Рози ободряюще ей улыбнулась. И Садима вспомнила, что она не одна. Что с ней ее мать, подаренное отцом ружье. Если б только привести Адриана в сознание! Втроем им, может, хватило бы силы. Но пока в нем недостает кусочка, он целиком во власти леди Хендерсон.

Садима закрыла глаза. Стала искать присказку-заклинание, которая бы ей помогла. И вспомнила стишок, когда-то сложившийся у нее в голове сам собой, – смысл его она не поняла, и до сих пор он ей никак не пригождался:

Хоронят в ямке, в ямке, повторяла про себя Садима. Может, в парке есть могилы, которые она должна найти и раскопать? Или речь о тесной каморке, где мать замуровали? Нужно искать разгадку там?

И вдруг Садима поняла. Надо было только вслушаться: ямка малая – сыночек – кошечка. Она мысленно представила портрет из будуара: Адриан в детстве, пухлые щеки, ямочка. И тут же – взрослого лорда. Он склоняется к ней, улыбаясь. Чего-то не хватает в его полуулыбке. Ямочка пропала. И Садима знает, где она спрятана.