Книга Золото, перина и ночная чертовщина, страница 81 – Флор Веско

Она коснулась губами губ юноши. Он приоткрыл рот. Кончиком языка Садима подхватила с десны спрятанную там ямочку. Затем скользнула языком меж его губ и прилепила ямочку к щеке. Ямочка получилась обратная – вмятинка на внутренней стороне щеки. Но это было неважно. Потому что недостающая часть вернулась на место. Она находилась между мышцей скуловой кости и слезным каналом. Без нее Адриан не мог улыбнуться до конца и не мог выплакать всех слез. Когда ямочка вернулась, все вновь заработало как надо. Юноша опять стал целым. Садима это почувствовала и кончила поцелуй, довольно прижавшись губами к губам возлюбленного.

Адриан открыл глаза. Взгляд у него был ясный и решительный. Он разом освободился, отделив от предплечий кисти, чтобы выскользнуть из браслетов, и тут же вернув их назад. И встал перед матерью.

— Не смотри на меня так, сынок, – сказала она. – Ты же знаешь, я хочу для тебя только счастья.

Пол задрожал по воле леди Хендерсон. Адриан присел и твердой рукой хлопнул по нему: половицы вмиг успокоились.

Мать раскинула руки. Камни сорвались с потолка и стали падать на них. Филип схватил отнятый у него поднос и укрыл им Рози. Садима отпрыгнула в сторону. Сама не заметив, она коснулась спиральной колонны, целиком из золота. Та стала медленно трухляветь. Потолок пошел трещинами.

Замок рушился на глазах. В гневе леди Хендерсон окончательно вырвалась из него. И стены причудливой конструкции, больше не поддерживаемые ею, начали обваливаться.

Садима бросилась к Мэй, по-прежнему лежавшей на полу без сознания. Она подняла ее – невесомую – и вынесла из замка наружу. Там гости как могли поддерживали друг друга в беде. Перевязывали ссадины, поправляли прически, приводили в чувство после обмороков и нервных срывов из-за утраты любимого колечка.

Раздался грохот осыпающихся стен. Сплоченность гостей рассыпалась так же. Каждый прыгнул в свой экипаж, побросав подслеповатых двоюродных теток и обездоленных внучатых племянников.

Зефира, прихрамывая, забралась в свою коляску. Садима отнесла Мэй к берлине Уоткинсов и вместе с кучером уложила ее на скамью. Миссис Уоткинс собрала оставшихся дочерей, запихнула их в карету и захлопнула дверцу перед носом Садимы. Более милосердный кучер протянул ей руку. Садима помотала головой.

Земля под ними задрожала. Это рушились подвалы. Лошади беспокойно всхрапывали. Кучер щелкнул кнутом, и Уоткинсы – мать с дочерьми – унеслись прочь, прижимаясь друг к другу и твердо решив теперь уж точно никогда не возвращаться в замок Бленкинсоп.

Садима огляделась. Ее мать с дворецким укрылись на опушке леса. Они звали ее, махая руками. Но она и им помотала в ответ головой.

Садима ринулась в скрипящий и осыпающийся замок. Лавируя меж крошащихся стен, падающих кусков потолка, зияющих дыр в полу, она звала Адриана.

Она нашла его на втором этаже. Леди Хендерсон сжимала сына в объятьях. Золотой узор на плитках пола вился змеями. Они оплели щиколотки Адриана и взбирались выше по икрам. Садима бросилась к нему.

И едва не угодила в разверзшуюся под ногами воронку. Золото уже ползло по бедрам юноши и скоро сдавит его торс. Садима обежала провал.

Вдруг целая перегородка ударила ее наотмашь. Она почувствовала, что все заволакивает пеленой, и из последних сил старалась не потерять сознания. Но тщетно. Все померкло.