Книга Золото, перина и ночная чертовщина, страница 83 – Флор Веско

Адриан придвинулся к ней. Она отстранилась с усталой злостью.

Тогда он стал упорствовать, извиняться, объясняться.

Садима закрылась, свернулась в клубок на лужайке, повернулась к нему спиной. Адриан в пыльных и липких лохмотьях прилег сзади и стал нашептывать ей в затылок. Он шептал, что со своими испытаниями был полным дураком. И чуточку упрямцем. Что нужно было ее слушаться. Что он слишком привык все делать сам где-то примерно всю жизнь. И что он хотел бы, чтобы это изменилось. Что он питает безумную, возможно, надежду, но – как знать – вдруг кто-нибудь теперь сможет быть с ним рядом. Он как раз знает кое-кого, кто прекрасно бы справился. А если Садима так ненавидит лордов, наверняка он найдет способ податься в конюхи. Замок его в любом случае рухнул. Так что он теперь может спокойно решиться на все, чего она от него ни потребует. К примеру, он мог бы, если ей вдруг придет в голову такая прихоть, – он мог бы выучиться охотиться. Или танцевать. Или петь? А еще он отлично умеет рассказывать смешные истории. Словом, это он говорит к тому, что был бы счастлив сделать все, что угодно, чтобы ей понравиться. Даже если это ни к чему не приведет. Даже если в конечном счете она поймет, что он ей не подходит. Никаких обязательств с ее стороны. Он будет рад, если она позволит ему попробовать. К тому же она точно не пожалеет. Он правда знает много смешных историй. Еще он мог бы научить ее тому, что знает о колдовстве. Или нет, если она не хочет. Вообще, она отлично справляется и без него. Лучше, чем он. Ах да, и вообще-то он ее любит. Правда-правда. Настолько, что ради этого стоит вернуться к прямой речи.

Так что он придвинулся еще и прошептал за самым ее ухом:

— Вообще-то, Садима, я тебя люблю. Правда-правда.

Что было совершенно коварной уловкой, поскольку после подобного признания невозможно ничего не ответить. Потому Садиме волей-неволей пришлось проворчать, что она – она его ненавидит.

Услышав это, Адриан испытал бесконечное облегчение. Он понял, что на какой-то миг и вправду испугался остаться без матери, без замка и без Садимы.

Которую теперь прорвало, так что она продолжала, распаляясь. Он отверг ее помощь! Отослал ее из замка! И главное, хорошеньких дел наломал в ее отсутствие! Пока она, между прочим, дымоходы драила!

Адриан слушал ее, улыбаясь. Если повезет, возможно, он отыщет в развалинах относительно целый фарфоровый сервиз, чтобы она на нем потопталась. Он сел и размял ноющие плечи.

— В любом случае, выбора у тебя нет, – сказал он. – Ты справилась с последним испытанием. Так что, если верить сказкам, мы должны немедленно бежать в церковь.

Садима вскочила: глаза ее пылали. Он замер: сердце его забилось. Повисла тишина.

— Адриан, положи мне руки на талию, – наконец приказала Садима.

Он поспешно встал, поскользнулся, встал снова и обнял ее.

— Придвинься бедрами, – продолжала она тем же тоном.

Он прижался к ней низом живота.

— Наклони голову и приоткрой рот.

Он опустил подбородок и коснулся лбом ее лба.

— А дальше? – спросил он.

Она поцеловала его. А потом шепнула в ухо:

— Хорошо. Готова подумать.

— Подумать?

— Выходить ли за вас, милорд. Может, я соглашусь. Посмотрим. Наверняка не обойдется без испытаний.