Книга Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый, страница 37 – Ирма Гринёва

19

Ромка приезжал к Полинке каждую субботу, вне зависимости от погоды. Если на улице светило солнышко, они шли гулять на открытое пространство. Ромка даже не подозревал сколько, оказывается, в Москве парков. И в каждом из них была куча развлечений для детей. И всякие там контактные зоопарки, и аттракционы, и прогулки на лодках и катамаранах, и велодорожки, и веревочные лазилки. Если же было холодно или шёл дождь, они шли в кино, в Планетарий, осваивали профессии в Городе мастеров, проходили квесты в развлекательных центрах, принимали участие в мастер-классах. Ромка вместе с дочкой навёрстывал своё детство, то, которое у него могло быть, если бы он рос в семье, а не в детдоме.

А как он обрадовался, когда в воспитании Полинки пробел обнаружился! Она всё умела, а плавать, оказывается, не умела! С тех пор при каждом удобном случае, они бежали в аквапарк, где Ромка терпеливо учил Полинку не только плавать, но и нырять, дышать через трубку в маске, бесстрашно прыгать в воду с его плеч, всплывать со дна звёздочкой и поплавком. И радовался её успехам, как будто джек-пот в лотерее получил.

Тоня ужасно ревновала дочку к Ромке. Ну, конечно, папа же у нас Мистер-праздник! Девять лет плевать на нас хотел, а тут появился, как чёрт из табакерки, обрядился Дедом Морозом и подарил себя, как подарок, перевязанный красной ленточкой! Полинка каждый день недели торопила в ожидании субботы. Раньше всем делилась только с мамой, а теперь… Нет, она, конечно, делилась, но теперь каждый раз после ритуального вопроса: «Я молодец?», обязательно добавляла, что надо об этом рассказать папе.

Каждую пятницу, когда Ромка звонил, чтобы договориться, во сколько он подъедет за Полинкой, у Тони, с одной стороны, сжималось сердце от ужаса – вдруг, он сегодня не позвонит, и как ей тогда утешать дочку? А с другой стороны, после очередного звонка, начинала сердиться – когда же он наиграется, наконец, и отстанет от нас? А сама ждала субботы с не меньшей радостью, чем Полинка. И сердилась уже на себя за эту радость. И чему тут радоваться-то? Они там развлекаются, а она дома, как сыч, сидит. Нет, она бы, конечно, не пошла, если бы они её с собой позвали, но они и не звали. Эта тоненькая ниточка разрыва с дочерью больно ранило Тонино сердце.

Иногда Ромка оставался у них ужинать, и тогда Тоне казалось, что у них настоящая, полноценная семья. Тем больнее было, когда он уходил. С дочкой они долго обнимались в коридоре, а Тоне он говорил просто «Пока!», даже нейтрально в щёчку не чмокал на прощанье. Не то чтобы повторить предложение о замужестве. Быстро же прошла любовь, завяли помидоры! Тоня стала плохо спать, долго ворочалась – всё мешали мысли о Ромке. Что было бы, если бы она тогда согласилась… Если бы да кабы… Но потом неизменно решала, что, всё-таки, такая семья, на один раз в неделю, всё же, лучше, чем ничего. Вон как дочка расцвела! По земле не ходит, а буквально летает!

Ромка прекрасно видел все душевные метания жены. У неё же всё на лбу было написано аршинными буквами. Как же ему хотелось прижать её к себе плотно-плотно, поцеловать, хотя бы при прощании. Но тогда бы она заметила, как он её хочет, и весь процесс перевоспитания строптивых пошёл насмарку. Нет, уж! Надо потерпеть. Чтобы, уж, наверняка! Так что с этим погодим. А вот время для воплощения в жизнь следующего совета от Ивана Корнеевича как раз подоспело!