Книга Немезида ночного ангела, страница 167 – Брент Уикс

— Не сомневаюсь, – говорю я. Сумасшедшая страна. Сотни дворян, и все соперничают за одну женщину, за трон и за начало новой династии? – А что насчет тех аристократов, кто уже женат?

— О, королем может стать любой. Императрице это неважно. Если у мужчины, которого она выбрала, уже есть жена, ее отправляют в другую столицу.

— Как заложницу, чтобы король вел себя послушно?

— Или чтобы разделить власть в его доме. К тому же король не сможет стать императором, если…

— Если не сделает императрице ребеночка. Ну а если будет ребенок, то что тогда? Лорд быстро разведется с женой? Жены вряд ли в восторге от таких перспектив.

— Кайлар, люди в столь высоких кругах власти прекрасно понимают, на что они идут. Никого из лордов внезапно не выдергивают из безвестности и не делают королем против воли. Все они ради этого годами соперничали друг с другом. Просто в большинстве королевств могущественных семей обычно бывает пять или десять, а здесь их тридцать или сорок. Может показаться, что претендентов много, но если отбросить всех слишком старых и слишком молодых, слишком чокнутых, слишком неумелых или безмозглых, неспособных ничему научиться, нечистых на руку, слишком бедных – по меркам императрицы – или тех, кто чересчур разозлит остальных, то кандидатов останется не так уж и много. Человек двадцать? Или даже десять, плюс еще два десятка запасных вариантов, если императрица готова смириться с каким-нибудь из недостатков.

— И она уже побывала замужем или переспала… со всеми? Как они вообще с этим мирятся?

Фаэна пожимает плечами.

— Селестия же не обычная женщина. Она – императрица, и хотя поговаривают, что она очень любит мужчин, на нее попросту не распространяются всеобщие правила.

— Зато они распространяются на тех, с кем она спит. Если она играет с мужчинами, меняет одного на другого, то кто-нибудь наверняка считает себя обманутым, преданным. Она заставляет их почувствовать себя особенными, дает им надежду, а затем они оказываются не у дел, униженные и ревнующие к следующему претенденту. Она играет в опасную игру.

— Может быть, она прекрасно понимает, что и как нужно делать, – резко отвечает Фаэна.

— Может быть, понимает. Или, может быть, только думает, что понимает. Когда спишь с разными мужчинами или с чьими-то мужьями, рано или поздно найдется тот, кому это не понравится.

— Тем не менее у нее пока что все получается.

Я поднимаю руки, сбитый с толку. С этим я вовсе не спорю, и мне не понять, почему Фаэну так сильно задели мои слова.

— Не думаю, что она обещает этим лордам хоть что-нибудь, чего потом не дает. Да, она любит мужчин. Это же не преступление, правильно? Все говорят, что во время брака и перед ним императрица сохраняет своему избраннику верность, чтобы в случае беременности ни у кого не было повода усомниться, что ребенок от него.

Значит, эта женщина умеет держать себя в руках. Если подумать, все логично. Ни один дворянин, который стремится заполучить титул короля и обрюхатить императрицу, не потерпит и малейшей возможности того, чтобы его наследник был зачат от семени предшественника.

От таких подозрений и ревностей рушатся империи.

Я вновь вспоминаю о Логане, о том, как он усыновил детей Дориана, залатав своим великодушием трещину, которая могла бы сломить более слабого короля и его королевство. Мой друг – хороший человек. Он не заслужил той боли, которую почувствует, узнав, что я его подвел. Но об этом я буду переживать потом.