Книга Немезида ночного ангела, страница 226 – Брент Уикс

За огромными дверьми я раздвигаю тяжелые бархатные занавески, которые скрадывают звуки и отделяют тех, кто внутри, от толпы снаружи. Терпеть не могу занавески. Темноту мой взгляд пронзает запросто, но сквозь ткань я видеть не умею совсем. Проходя через них, я секунду раздумываю, не стать ли мне невидимым; но едва я коснусь таланта, как всякая маскировка станет бессмысленной, и я раскрою себя среди сотен императорских гвардейцев, которые бдительно ищут ровно таких людей, как я.

В Зале Посвященных намного тише; гости все еще переговариваются, но шепотом. Я вхожу внутрь, бросаю первый, беглый взгляд на роскошное сердце дворца, и тут же замечаю, что занавеска слева от меня раскрылась не полностью, словно ее задержала стена… или человек.

Не всякая неожиданность несет смерть. Подумаешь, столкнулся с кем-то на празднике. С кем не бывает? И разве все, с кем мы сталкиваемся, пытаются нас убить?

Я медлю, взвешиваю в уме, что опаснее – выкинуть прилюдно что-нибудь нелепое или сдержаться.

Мне на загривок ложится тяжелая рука.

Решение я принял неверное.

— Кайлар Стерн! Ночной ангел во плоти! – произносит жизнерадостный, знакомый голос.

По моей зажатой шее проскальзывает разряд. Пожалуйста, только не…

— Лорд Рефа'им. Вас-то я и надеялся встретить, – говорю я, глядя на великана снизу вверх. Мое сердце уходит в пятки и прячется в левом мизинце ноги. Не сомневаюсь, моя широченная улыбка даже не кажется искренней.

— Я и не знал, что вы здесь! Ка-а-а-ак же я рад видеть вас снова, – говорит он. – Идемте! Идемте со мной!

Он берет меня за правую руку и продевает ее под свою левую – модайцы теперь сочтут нас закадычными друзьями, а алитэрцы, наверное, любовниками. Второй рукой он накрывает мою и крепко держит, разыгрывая не то заботливого покровителя, не то старшего, более опытного партнера.

Я могу вырваться, если хочу учинить скандал.

Наверное. До сих пор ему удавалось меня обыгрывать. Так с чего же мне думать, что он не ждет от меня попытки отстраниться?

Я напрягаюсь и мысленно поливаю его потоком проклятий, а лорд Рефа'им тем временем уводит меня глубже в зал. Мы ступаем по ковру, настолько пушистому, что мои ноги на каждом шаге как будто проваливаются в снег. Зал Посвященных украшен пышно, и мне даже жаль, что я неспособен описать вырезанные на стенах сценки, сверкающие магией. Они иллюстрируют эпизоды древних сражений, знаменитые истории любви и героические жертвы. Сильнее всего в глаза бросаются религиозные образы, инкрустированные золотом, рубинами, жемчугом и перламутром, а в укромных, тускло освещенных углах, не привлекая к себе излишнего внимания, выставлены головы и чучела разных чудищ. С некоторыми мне даже доводилось сражаться.

Сейчас мне очень хочется выставить себя эдаким хладнокровным, собранным героем, который всегда знает, что надо делать. Но в ту минуту я теряюсь. Мой ум застывает. Я прохожу с Рефа'имом почти до середины комнаты, бреду, как послушный безмозглый теленок, который всю дорогу думает, зачем хозяин нацепил мясницкий фартук, взял огромный нож и сунул под мышку желоб для обескровливания.

Лишь заметив Ви, я выхожу из ступора. Она проходит перед нами с целым блюдом медовых кексов и глубоко, полной грудью вдыхает их аромат – делает она это конечно же нарочно, хотя даже мельком не бросает взгляд в нашу сторону. И лорд Рефа'им ее точно замечает.