Книга Немезида ночного ангела, страница 262 – Брент Уикс

Ви… то есть Виридиана, напомнила она сама себе… мысленно поблагодарила ее за молчание. Сестра Ариэль была не из тех, кто выспрашивает, вынюхивает и сует нос в чужие чувства.

Наверное, так было потому, что своих чувств у нее не имелось. Сестра Ариэль состояла из одного лишь ума, была мозгом с сальной седой кичкой.

Сдержав легкий вздох, Ви поправила стоящую рядом лампу, чернильницу и перья. Ровно положила перед собой книгу и развернула ее на нужной странице. Сказала себе, что справится. Должна справиться.

Начинался третий день. У нее оставалось четырнадцать часов.

— Вы были в Черном Кургане, когда все закончилось, – говорит гранд-мастер Витрувий. – Магия подобного масштаба калечит людей. Меняет все вокруг.

— Меня покалечила вовсе не магия, – отвечаю я. Голос мой звучит сдавленно.

Говорить об этом я не хочу.

— Я догадывался, – произносит гранд-мастер. – Даже мы, в Тоувере, многое слышали о произошедшем. Я соболезную, что вам пришлось столько потерять.

Я быстро моргаю, прогоняя слезы, и ветер чиркает одной по моей щеке.

— Дальше драться будем? – Я уже Исцелился. Не полностью, но достаточно. Драться будет не так больно, как говорить.

— Вы вернули лошадь, – говорит гранд-мастер Витрувий.

— Ну и что? – Лошадь? С чего это он вдруг о ней вспомнил?

— Почему?

— Не знаю. Не хочу прослыть конокрадом, наверное.

Он морщится, сначала недоуменно, затем с улыбкой.

— Вы убиваете людей за деньги, но конокрадство для вас табу?

— Может быть, я люблю лошадей больше, чем людей.

— Это не так.

— Нет, не так, – признаю я. – Но вам-то откуда знать?

— Работники станции сказали, что наездник из вас так себе.

— Серьезно? Вам не нравится моя верховая езда? Обидеть меня хотите?

— Вы же сами спросили! – Он с досадой всплескивает руками. – Кайлар, скажите мне, разве похоже, что я себя сдерживаю?

Мне хочется сказать: «Если так вы деретесь, когда сдерживаетесь, то я вас боюсь». Но вместо этого говорю:

— Да нет, не похоже.

— Я всыпал вам по первое число. Так скажите мне, молодой человек, если я не сдерживаюсь, то какого же черта сдерживаетесь вы?

Сказать ему правду я не могу. Что, в моем понимании, он невинен, а я не могу убить невинного и не потерять последние остатки человечности. Сражаться с ним и так тяжело. Если скажу, гранд-мастер поймет, насколько велико его преимущество.

— Вы ведь со всей отдачей следуете заветам своего братства, да? – спрашиваю я.

— Да. – Похоже, он не ожидал такого вопроса.

— Ну а я всегда возвращаю лошадей их хозяевам.

— Я понимаю, но…

— Даже если не всю лошадь, а только ее заднюю часть.

Он сразу же смеется.

Вот же черт.

Этой маленькой уловке меня научил Дарзо. По тому, как смеется человек, всегда можно понять, насколько он умен – только смотреть нужно не на то, над чем он смеется или как сильно; смотреть нужно, как быстро он начинает смеяться. Шутки срабатывают, когда застают человека врасплох. Дарзо считал, что по тому, как быстро человек реагирует на неожиданности в мирной обстановке, можно судить, насколько быстро он отреагирует в бою.

Гранд-мастер Витрувий не соврал – он очень умен.

Мне совсем не везет.

Я кланяюсь ему; плевать на Дарзо. Говорить я больше не могу. Мне нужен… как его называл Логан? Непенф^[4]. Мне нужен непенф битвы.

Витрувий тоже кланяется, а затем, под завывания ветра и с проблеском первых рассветных лучей, мы начинаем сражение.