Книга Немезида ночного ангела, страница 265 – Брент Уикс

— А это важно? – спрашиваю я.

— Нет. Если только он не младше трех-четырех месяцев.

Я колеблюсь.

— Трех месяцев ему еще нет. А что?

Гранд-мастер потирает лоб.

— Таланты, которые проявляются слишком рано, иногда меняются или исчезают. Так что, если вам повезет, проблема решится сама собой. Дар может исчезнуть навсегда. – Затем он неохотно прибавляет: – Или у вас уже появилась новая проблема.

— Я заметил. Даже не одна. Вы о какой говорите?

— Согласно мировоззрению Часовни… как, уже? – Заметив, как вдруг изменилось выражение моего лица, он оборачивается.

Мы видим человека, облаченного в костюм-крыло; ветер поднимает его, как воздушного змея, привязанного за грудь тросом. Поначалу он взлетает медленно, потому что замок закрывает его от сильных порывов. Но стоит воздушному акробату поравняться с нами, как непрерывный ветряной поток подхватывает его, и он взмывает ввысь. Трос отцепляется и падает вниз.

Красные сигнальные огни, привязанные к его ногам, оживают, и за акробатом растягивается шлейф дыма и искр. Море лиц возникает в иллюминаторах «Бегущего по шторму».

— Гранд-мастер, вы ведь хорошо их знаете, да? Этих сестер.

— Кого-то видел мельком, о ком-то только слышал. Лично я знаю одну лишь сестру Аяйю Мегану. Скажу, что впечатление она оставила сомнительное.

— Вы, кажется, говорили, что они – лучшие агенты Часовни.

— Сомнительными я назвал не их способности. А их нравственные качества. По крайней мере, качества сестры Аяйи.

О, чудесно. У меня начинает сосать под ложечкой еще сильнее.

— Гранд-мастер. Если у Часовни не получится выкрасть ребенка, что они сделают ради того, чтобы подобная сила не попала в дурные руки?

— В дурные руки? – Он презрительно усмехается. – Они считают «дурными» все руки, кроме своих собственных.

— Даже руки родителей малыша? – уточняю я.

Лицо гранд-мастера становится суровым. Вот и ответ.

— Но они же не… они не навредят ребенку. – Меня вдруг охватывает страх. Все-таки я вырос среди худших из худших.

По лицу гранд-мастера пробегает тень сомнения, но после этого он отвечает:

— Нет, конечно нет. Они могут развязать войну, но не пожертвуют собственными душами. Чародейки Часовни высокомерны, но они не злодейки. Они не лишены человечности. Некоторые в прошлом совершали чудовищные преступления, но их орден в целом видит себя силой добра, несущей благо всем народам, всем людям. Нет, безусловно, если бы речь шла о глобальной угрозе, они не остановились бы ни перед чем. Но ради пророческого дара? Да, пожалуй, его можно было бы обратить в оружие. Но ведь это домыслы. Мои люди доложили, что группа сестры Аяйи лишилась в Эленее убийцы. Тем не менее группа продолжила задание; получается, убийца был им полезен, но не нужен для успеха.

Мне становится еще хуже.

— Убийца с ними все-таки есть.

— Но вы же сказали…

— Новенькая. Стажерка. Они говорили, что у нее есть и другие таланты. Но мне известно, кем она была в прошлом.

— И кем же?

— Мокрушницей.

— Но она же так молода? Хм. Что ж. Скорее всего, она нацелена на лорда Рефа'има. В ней есть хоть капля совести?

— Да, – говорю я. – Да. Намного больше капли.

— Ни одна женщина, слышащая голос совести, не поднимет руку на ребенка, что бы ей ни говорили ее убеждения.

Я смотрю на «Бегущего по шторму». В воздух поднялись еще восемь акробатов, которые теперь чертят по небу красивые разноцветные полосы. Ви уже на борту этого чудовища из магии и металла, готовится убить нового консорта императрицы – человека, которого охраняют сотней известных ей способов и который обладает силами, для нее непостижимыми. Ви заморочила мне голову, отвлекла, но почему-то при мысли о том, что она идет навстречу такой опасности, мне снова становится плохо.