Книга Немезида ночного ангела, страница 268 – Брент Уикс

Ка'кари просачивается из моих пор и растягивается перепонками сначала между ногами, а затем между руками и боками.

Мне не хочется, чтобы гранд-мастер Витрувий успел рассмотреть ка'кари во всех подробностях, поэтому я сразу же разбегаюсь навстречу ревущему ветру. Лишь благодаря силе таланта мне удается удержаться на крыше и продвинуться вперед.

Только полностью разогнавшись – увы, всего лишь до скорости обыкновенного неталантливого бегуна, поскольку меня замедляет ветер, – я понимаю, что несусь к пропасти и очень, очень смутно представляю, что произойдет, когда я окажусь на краю. Кажется, в нашу прошлую встречу гранд-мастер Витрувий что-то говорил о пропасти?

Внутри меня все сжимается, к горлу подкатывает ком, но я не могу показать Витрувию весь черный ка'кари, не могу показать, что я напуган. Другого пути с этой каменной вершины нет. Если останусь здесь, меня ждут лишь убийства и гибель.

Страх проходит за один шаг, и вместо «У меня не получится» в голове звучит: «В лепешку расшибусь, но сделаю!»

Когда я пробегаю мимо гранд-мастера, от него отделяется синее облако; оно прилипает ко мне сзади и с невероятной силой толкает вперед и вверх.

Я расставляю ноги и руки пошире, и сотканные из черного ка'кари крылья с хлопком надуваются, растянув мышцы моей груди и плеч… после чего порыв ветра вышибает из моих легких воздух и уносит меня в небо.

Мощный восходящий поток чуть не ломает мне кости, забрасывает меня все выше и выше и выворачивает расправленные руки все дальше и дальше назад.

Но я слышу собственный смех; страх остался далеко внизу, на земле, и с каждым ударом сердца становится все более далеким. Радость захлестывает меня, и случается знакомый парадокс: мое восприятие расширяется, а мир – сужается. Мысли замирают, а вместе с этим исчезают все преграды между мной и моими действиями. Я чувствую, а не думаю о том, куда меня несет свистящий в ушах ветер, и не приказываю ка'кари сгладить неровности на перепонках, а просто адаптируюсь.

Я сам превращаюсь в крыло, обретаю форму не в подражании воздушным акробатам, а в единении и борьбе с ветром, становлюсь его идеальным дополнением.

Мысли снова искушают меня, когда я, катапультированный на огромную высоту, вижу, как растворяется вдали земля, однако я продолжаю цепляться за этот миг, пропускаю его через себя. «Ты станешь ночным ангелом, когда магия будет жить у тебя под кожей» – так мне однажды сказали. Ночной ангел все равно что зверь – он не знает, как быть собой, и не чувствует это сердцем, у него это просто в крови. Вот и теперь я не догадываюсь и даже не чувствую, что восходящий поток слабеет и вот-вот закончится, я понимаю это нутром. Тот же инстинкт подсказывает, что, если я хочу долететь до штормохода, мне придется изменить свою форму.

Но воздушные акробаты не ждут, когда я освоюсь. Они нападают.

Мое чутье поднимает крик… но слишком поздно.

Один врезается в меня сверху, пикирует так быстро, что я, в последний миг вильнув в сторону, не успеваю увернуться полностью, и он бьет меня по ногам.

От удара я лечу кувырком.

Страх вонзается в меня, как глефа бритвоклюва.

Ветер ревет в моих ушах, глаза превращаются в узкие щелочки, из которых ручьями льют слезы. Ослепленный, я кувыркаюсь, кувыркаюсь, кувыркаюсь и вылетаю из восходящего потока.