Книга Немезида ночного ангела, страница 271 – Брент Уикс

Я ударяюсь, отскакиваю, качусь кубарем и мельком вижу огромные горбатые воздухозаборники в хвосте корабля. Сначала кажется, что они далеко, но я вдруг вкатываюсь на один из них, соскальзываю сбоку, снова шлепаюсь на палубу и продолжаю скользить.

Изгиб палубы уходит вниз. Я вот-вот упаду в воду.

Стремясь зацепиться когтями, я расставляю руки, но ветер надувает мои крылья, переворачивает меня и уволакивает дальше, чуть не вывихнув мне руки. Я стараюсь припасть к палубе, но качусь по ней кувырком – прямо в пасть огромным, ревущим, распахнутым воздухозаборникам, внутри которых мельтешат стальные лопасти, похожие на ветряную мельницу. Раскрученные сильным ветром, они почти слились в одно смазанное пятно и превратились в смертоносные лезвия.

Я скребу пальцами палубу, растворяю крылья из ка'кари, но за миг до этого ветер бросает меня на передний край одного из воздухозаборников. Я выпускаю когти, но магия, обволакивающая стальной корпус судна, отличается от той, что защищала стены замка Стормфаст, и мои пальцы соскальзывают.

Внезапно звук, исходящий из глотки воздухозаборника, меняется, как будто механизм, работавший под нагрузкой, вдруг от нее освободился; однако лопасти, похожие на бело-серебристый размытый круг, продолжают вращаться быстро.

Я вонзаюсь когтями в какой-то стык и изо всех сил держусь за него. Мои ноги болтаются совсем рядом с лопастями.

Но они уже замедляются, замедляются, и наконец останавливаются.

Я судорожно вдыхаю, раз, другой, и несколько секунд не могу пошевелиться. Лопасти турбины с гулом и треском меняют положение, отворачиваются от ветра и становятся параллельно ему.

Теперь, когда они остановились, я вижу за ними техников, укутанных в теплую одежду и защищенных от ветра очками. Все они перевязаны ремнями и подстрахованы толстыми тросами, чтобы их не унесло. Лиц за очками и шлемами мне не разглядеть, но некоторые техники прекращают работу, потрясенные тем, что в воздухозаборнике мог оказаться кто-то живой.

Корабль издает низкий рокот, и воздухозаборник начинает целиком погружаться вглубь корпуса, прячась от ветра. Я встаю на колени, и ветер бьет мне в спину, чуть не отбросив за лопасти. Я неуклюже падаю вперед, проползаю на четвереньках между гигантскими лезвиями и валюсь на площадку для обслуживания.

Поднимаюсь на ватных ногах, дрожу, мускулы в груди и руках болят и непроизвольно сокращаются. Техники застыли на месте и таращатся на меня.

Затем воздухозаборники с грохотом останавливаются, полностью спрятавшись в теле штормохода. Кусок палубы над ними с шипением встает на место и наглухо задраивается.

Ветер стихает.

Я не просто жив, я внутри.

Я велю ка'кари слезть с моей головы и лица, закрытых шлемом и маской – не помню, чтобы я их создавал. Наверное, само так получилось. Все еще нетвердо держась на ногах, но уже приходя в себя, я иду к столу, укрытому от ветра. На нем я уже приметил кружку с вином. Я салютую техникам, которые тоже настороженно снимают шлемы и глазеют на меня, разинув рот и позабыв о своих делах.

Я кручу плечом, на которое приземлился, проверяю, не повредил ли чего-нибудь сильно, и тем временем бегаю глазами по отсеку. Улыбаюсь вроде как дружелюбно. Оружия нигде не видно, и бросаться на меня, похоже, никто не собирается. Передо мной техники, рабочие, а не воины. Слава сотне богов и Богу Единому. Мое тело жалобно стонет, но, похоже, серьезных травм нет.