Книга Немезида ночного ангела, страница 308 – Брент Уикс

Отпустить? Нет, нельзя отпускать кого-то, кто хочет вас убить, особенно если у этого «кого-то» за поясом спрятан нож.

За ее громкими возгласами я слышу скрип железа о дерево; он доносится от двойных дверей, в которые мы вошли. Их заперли на перекладину, закрыв нас внутри.

Краем зрения я замечаю, как чародейка выпрямляется и готовится дать команду остальным.

Я рывком притягиваю Исмаену к себе, – настолько резко, что вывихиваю ей плечо, – затем выхватываю у нее из-за пояса нож и бросаю его в чародейку, которая в ту же секунду выкрикивает:

— Сейчас!

Нож плоховат, для метания не годится, и я немного не рассчитал бросок – однако клинок задевает чародейку по лицу. Она отшатывается, спотыкается, и магический свет, которым она собиралась осветить комнату для нападающих, гаснет.

Оказавшись в кромешной тьме, я приказываю ка'кари спрятать меня от магического зрения и ныряю вперед.

В то же мгновение я создаю маленькую мерцающую световую иллюзию, которой научился сам: перед прыжком, едва успев напрячь мускулы, я вытягиваю ка'кари в сторону, противоположную той, куда собираюсь прыгнуть. Затем зажигаю подряд несколько коротких вспышек: первую на самом себе, вторую чуть дальше, раз, два… а затем прыгаю и в тот же миг втягиваю ка'кари обратно в себя. Если все правильно рассчитать, то со стороны покажется, будто мерцающее нечто бросается в сторону, куда я на самом деле бросаться не собираюсь.

Я слышу, как воздух разрезают стрелы. Исмаена кричит от боли. Кто-то удивленно восклицает, а через секунду начинает отдавать приказы. Я приземляюсь за спиной чародейки, чуть в стороне от нее. Ее лицо окровавлено, хотя порез неглубокий. Крупный телохранитель помогает ей подняться на ноги, а два копейщика тем временем смыкают перед ней щиты и, щурясь, вглядываются во тьму.

Нож, который я метнул, лежит на земле за ее спиной. Слишком далеко.

На секунду я прихожу в отчаяние – как же мне одолеть стольких противников и никого не убить?

Потом вспоминаю. Это в прошлом. Меня охватывает странное ликование.

«Вы хотите драться? Давайте подеремся».

Я успеваю все сделать за три счета. Выхватываю короткий меч из-за пояса ближайшего бойца – раз; без малейших колебаний и без оглядки на мораль вонзаю острие ему под мышку – два; проворачиваю и вытаскиваю клинок – три. На четвертый счет я делаю еще один выпад, но лезвие проходит на волосок от горла чародейки – а все из-за того, что я наступил на какую-то невидимую тряпку, валявшуюся на полу.

Промахнувшись, я вытягиваю руку слишком далеко, теряю ритм и на целую секунду остаюсь беззащитным, растянутым… а затем вяло шлепаю чародейку клинком по горлу и перекатываюсь.

Низко присев и крутанувшись на месте – на случай, если кто-то ускользнул от моего внимания и уже атакует меня, – я рублю ближайшему копейщику подколенные сухожилия. Мой клинок задевает обе ноги, хотя целился я только по одной.

Мне очень хочется напасть на последнего бойца, пока он сбит с толку, но сейчас крайне важно двигаться быстро. Я делаю нырок, перекатываюсь… и, вставая на ноги, понимаю, что это было лишним, но угадать, нужно сейчас уворачиваться или нет, получается не всегда.

Лучнику не повезло – он оказался рядом со мной. Он ставит плечи перпендикулярно тому месту, откуда доносятся стоны умирающих, поднимает лук с наложенной стрелой, щурится, всматриваясь во тьму… однако я, пробегая мимо, разрубаю тетиву и его лицо. Он падает, обезоруженный, ослепленный и, возможно, даже мертвый.