Книга Немезида ночного ангела, страница 427 – Брент Уикс

— Ума тебе не хватает, Кайлар, но яйца у тебя крепкие. Ты только будь там поосторожнее, чтобы тебе их не оторвали.

— Я попросила, чтобы нам в каюту принесли еды. Пойдешь со мной, Кайлар? Здесь нам все равно нельзя ничего сделать, – говорит Ви.

— Поверить не могу; они даже не хотят, чтобы я помог им в…

— Кайлар. Молчи. Здесь нельзя даже ни о чем говорить. – Ви выразительно смотрит на голую, отделанную деревянными панелями стену, как будто за ней могут прятаться шпионы. Я вздыхаю. Чувствую, как на меня наваливается усталость. Если в ближайшее время не высплюсь, то начну допускать ошибки – но, с другой стороны, я мог настолько утомиться, что проснусь совершенно разбитым, если все-таки лягу. Упоминание еды и вовсе застигло меня врасплох. Что-то я давно не обращал внимания на свои нужды.

— Мы обязательно поговорим, – обещает Ви. – Ну брось, ты сейчас столько пережил. Дай мне о тебе позаботиться.

Мне становится смешно. Она хочет заботиться обо мне?

После того, как мы расстались? Я с сомнением смотрю на нее.

Ви с робкой улыбкой протягивает руку, как будто подзывая пугливого дикого зверька.

— Идем.

Я сжимаю ее ладонь в своей, даю повести себя и радуюсь, что она идет на шаг впереди и не видит, как простое прикосновение разрывает меня и выворачивает наружу все мои чувства.

А затем я вспоминаю, когда в последний раз держал Ви за руку.

На похоронах Элены.

Элена. «Клянусь богами, Элена, я люблю тебя, но хотел бы забыть. Я бы хотел не чувствовать себя предателем всякий раз, когда твои черты штрих за штрихом стираются из моей памяти или когда я не вспоминаю о тебе хоть час. Я бы хотел не думать, будто забвение значит, что ты всегда была мне безразлична».

Наверное, Ви что-то почувствовала, потому что она, быстро оглянувшись, отпускает мою руку.

Не знаю, успел ли я разгладить лицо и скрыть, что чувствую.

Я просто устал. На взводе. Живущий во мне сопливый нытик всегда выползает, когда я без сил.

Боги, я точно сейчас выкину что-нибудь постыдное.

Ни разу не заговорив, мы проходим весь путь до каюты Ви. В ближайшей нише стоит накрытый поднос, горячий на ощупь. Опять магия. Магия, чтобы не остывала еда! Что бы подумали дети из моего старого цеха, которые выуживали объедки из канав рядом с тавернами и пытались прикинуть, безопасно ли съесть этот кусочек рыбной шкурки, который валялся рядом, но не совсем в сточной воде?

Самый вшивый колдунишка с камбуза этого корабля мог бы за свой дневной заработок месяц кормить весь мой цех.

Жаль, но от этих мыслей мой голод не становится меньше. И тогда не становился. Как это часто бывает, я беру и заталкиваю поглубже все мои чувства: злобу на то, как устроен мир, и на то, что я не способен сильно его изменить, и мое постоянное, непрекращающееся раздражение.

— Очень вкусно, – выговариваю я, набив чем-то рот. У этой еды уточненный вкус и сложный аромат. Но для меня она – что хворост для костра. Топливо.

Как я там себя называл – суперубийца? Скорее суперуминатель еды.

Но даже шуткой мне не удается поднять себе настроение.

Вот бы я мог съесть что-то в десять раз менее вычурное, в десять раз менее дорогое, и раздать разницу детям, которым очень нужны деньги, да?

Но мир устроен не так.

Виридиана все это время смотрит на меня. Наверное, осуждает, что я ем как варвар, хотя взгляд у нее ласковый. Ласковее, чем я думал. Ласковее, чем я заслуживаю.