Книга Игла из серебра, страница 166 – Яна Лехчина

Несколько бесконечных мгновений, и тень отхлынула от его носа, позволила ему дышать. Но не отступила от рта и глаз. У Юргена остался только слух, а что могли уши, когда так противно, давяще ухал колокол?

Но Юрген всё равно разобрал шаги Лале и гулкое эхо от каменных плит. А потом – в отдалении – странную суету: новый треск пламени, недовольный вой утопленников и даже хруст кости.

По спине пробежал холодок.

Что ты делаешь, хотел взвыть Юрген, что ты опять творишь… И он даже, от невиданного упрямства, качнулся вбок и перевернулся на живот. Но это было глупым решением.

Тень стиснула его сильнее. Да и сам Юрген придавил грудь своим же весом, так что сознание окончательно помутилось.

Ольжана знала, что не заявится в собор в человеческом теле. Пришлось покряхтеть и оборотиться.

В зале творилось страшное. То там то тут плясал чародейский огонь. Фрески вздулись, балки обуглились… У стен кишели мертвецы – посверкивая мутными глазами, глядели на пламя и явно не желали подходить ближе. Там, где раньше висел Йовар, колыхалась туманная дымка, и из-под неё по полу разливались багровые подтёки. Ольжану даже замутило – насколько могло замутить птицу.

А посередине зала – Юрген и Лале.

Юрген лежал. О, Ольжана часто видела его после драк, но никогда он не был таким: обезображенным, с разбитым носом и кровавой ухмылкой. На шее – чёрные следы от пальцев. И когда Юрген смеялся, слышалось, что с тем же успехом он мог бы зарыдать.

Похоже, сил подняться у него не было. Однако он выбил витражное стекло, и Лале обдало осколками, а потом…

Удар. Удар. Удар.

Лале она тоже никогда не видела настолько злым. И даже сейчас, когда Ольжана боялась, что её заметят, она не удержалась и замерла.

Как она могла предположить, что тот неловкий башильер, встречный ею сто лет назад на дождливой соборной площади, будет избивать Юргена наворожённым из тени кулаком? И что у него будет такой волчий оскал, и пылающие глаза, и толпы его умертвий будут наблюдать за ним? И что, когда она, Ольжана, заметит: на шее Лале больше нет ладанки – перед ней даже не встанет вопрос, как поступить.

На полу ладанку она тоже не нашла. Ещё бы – если Юрген сорвал её, Лале бы не позволил ей валяться где попало. Ольжана осторожно приподнялась над залом. Ей не хватало одного глаза, чтобы хорошо всё рассмотреть, но был ли выбор?..

Она стала кружить над умертвиями. Понадеялась, что Лале слишком увлёкся расправой – а вот Юрген, похоже, заметил её… Пускай. Теперь стена огня отделяла её от остального зала. Здесь Ольжана и увидела, что среди утопленников выделялся один. Он был пятнистым от вросшего в кожу водяного мха, и на его шее темнел шнурок.

Ну, спросила сама себя, что теперь – броситься в гущу умертвий? В этом углу их четверо, а у Ольжаны вывихнутая рука, слипшийся глаз, и её колдовские способности не лучше, чем раньше.

Но может, мертвецы увидят её, и сами шарахнутся в ужасе.

Она ударилась об пол и тут же перекинула огонь на утопленников. Подскочила к тому, что был с ладанкой, потянула за шнурок – видимо, тот лопнул ещё раньше, и сейчас на шее разошёлся узел. Утопленник схватил Ольжану за здоровую руку, но она рванула её на себя с такой силой, что кость утопленника хрустнула.

Ольжана попятилась, прошла сквозь стену чародейского огня. Наспех закляла его так, что почти не обожглась, – и развернулась.