Книга Двенадцать железных цепей, страница 43 – Яна Лехчина

Чарна взбила волосы пальцами, выпустила лоскутья воздуха. Разглядела головы Юргена и Ольжаны в воде. Представила, что испытывала бы сама, если бы не смогла спуститься к морю из-за хромой ноги, а человек, к которому она была бы неравнодушна, резвился бы в волнах с другой. Уж явно бы бесилась даже сильнее, чем сейчас!

— Вы мудры.

— Что вы, – засмеялся Лале, накрывая сковороду крышкой. – Совсем нет. Просто я уже не так молод и полон сил, как вы. Приходится быть сдержаннее.

Чарна слегка улыбнулась.

Они немного поговорили про сдержанность, принялись обсуждать увечья знаменитых путешественников и события, при которых те их получили и о которых поэты сложили песни. Погода портилась: небо потемнело, ветер задул сильнее.

Наконец прогремел гром.

— Ну вот. – Лале досадливо глянул на костёр. – Не успели. Придётся есть там. – Указал подбородком в сторону укрытия.

Предыдущие несколько ночей они провели на постоялых дворах, а сегодня Лале привёз их не только к морю, но и тайному логову из тех, которые меченые братья оставляли для своих же по всей стране. Это была уединённая пещера с сухой одеждой и не портящимися запасами. Одежды и запасов у них хватало, нужна была лишь крыша над головой. Решили, что в пещере переночуют девушки. Лале поспит в кибитке, Юрген вызвался, как и прежде, ночевать прямо на улице – но в грозу?..

Чарна прикусила губу. Чего она переживает? Не маленький ведь. Сам разберётся.

— Я могу приглушить дождь, если хотите.

— Э, нет. – Лале снял сковороду с огня. – Зачем так напрягаться? Удерживать грозу тяжелее, чем вызывать. – Уточнил: – Я знаю это от госпожи Ольжаны.

Чарна хотела съязвить – сколько, мол, гроз вызвала Ольжана в своей жизни? – но передумала. Очевидно, Лале ей дорожил. Не хотелось его обижать.

Когда полил дождь, Лале с Чарной уже собрали пожитки и затоптали тлеющий костерок. Приблизились радостные голоса: Юрген помог Ольжане забраться на крутой берег. Оба были в насквозь мокрой одежде – уже не понять, купались так или успели промокнуть под ливнем. Ольжана приподнимала юбку, и на голени виднелся грязный след: испачкалась, пока карабкалась наверх.

— Фу-ух, – выдохнула она у костра. – Лале, как я вас понимаю! Думала, придётся обратиться в птицу, чтобы забраться. – И опустила юбку.

Мокрые кудри распрямились под тяжестью воды. Рубашка облепляла грудь – из любопытства Чарна стрельнула взглядом в Лале. Всё лучше, чем смотреть на Юргена: он весело тряс головой, но даже со всклокоченными волосами выглядел чудо как хорошо.

— Давайте помогу. – Подхватил вещи и двинулся в сторону укрытия.

А потом был ужин. Перед ним купавшиеся привели себя в порядок – под дождём смыли с тела соль, переоделись в сухую одежду – и кое-как устроились в башильерской пещере. За столом Ольжана сияла, как масляный блин, – даже ярче колдовских огней. И не скажешь даже, что за ней гналось чудовище: так была рада впервые поплавать в море. Она накладывала всем еду, и вовлекала остальных в разговор, и благодарила Лале за ужин, и в конце концов от её трескотни у Чарны разболелась голова. Зато сам Лале нет-нет да останавливал на Ольжане взгляд, и он казался Чарне внимательным и даже нежным. Юрген тоже это заметил и в кое-то веки ничего не спрашивал.

К ночи дождь затих. Чарна поблагодарила всех и выскользнула наружу – перевести дух. Над скалами висела полная луна, большая, яркая, перечерченная прожилками облаков. Чарна быстро пересекла прилесок до обрыва и, присев на скалистый выступ, посмотрела на море.