Книга Медь и мёд, страница 100 – Яна Лехчина

Лале отдыхал, сидя на расстеленном покрывале. Он прикрыл глаза, щурясь от яркого солнца, и сказал смущённо:

— Мой.

— О, – проговорила Ольжана глухо. – Простите.

Пытаясь скрыть неловкость, она провела по корешку, потом перелистнула на первую страницу. Здесь темнело внушительное название:

«СПОРЫ О СКВЕРНЕ

и тех, кто её распространяет».

А ниже шло скромное:

«Трактат, написанный братом Бертло из Вертоскьо в наставление добрым манитам».

Злых манитов, видимо, решили не наставлять.

— Погодите, – сообразила Ольжана. – Я ведь видела ваш почерк в других книгах. Он совсем не такой.

Почерк Лале был мелким, летящим одной острой строкой – Ольжана тогда ещё подумала: вот, мол, как это делает человек, привыкший писать быстро и часто. Не то что её округлые детские буковки, выведенные с большим усердием.

— Так между этими надписями разница во много лет. – Лале опёрся на ладони и сел чуть ровнее: Ольжана смотрела на него сверху вниз. Она расположилась на поваленном дереве, возле которого перед этим расстелила покрывало для обеденного отдыха. – Я ведь был левшой до того, как потерял руку. Пришлось переучиваться. И это получилось… не сразу. Что хорошо видно по моим заметкам из «Споров».

— Извините. – Ольжана рассеянно гладила книгу по обложке. – Я не знала.

— Пустяки. – Он жестом попросил показать ему книгу поближе. – А-а, Длани… Нет, сейчас я тоже не разберу. Но думаю, здесь про то, как разводить чистый огонь. Это такое пламя, очищенное травами, разведённое особым способом. Оно белого цвета – может, увидите в каком-нибудь иофатском храме, если вас туда занесёт. Чистый огонь не обжигает людей, не имеющих никакого отношения к колдовству, и считается более тонким инструментом, чем чёрное железо, но использовать его муторно. Готовить сложно и долго, да получается не всегда – а не до конца очищенный огонь жжёт всех одинаково. Представляете, сколько с ним судебных ошибок?

Ольжана закивала. Лале посмотрел на неё по-особенному благодушно.

— Я ведь хотел вас кое-чему научить.

Ну вот. Только этого не хватало. Хорошо ведь сидели – под весенним солнцем, пока Сэдемея пощипывала травку; Ольжана неспешно читала скучноватую настольную книгу башильеров, и Лале у неё ничего не спрашивал. А до этого он несколько дней знакомил её с теориями происхождения колдовства, читал ей выдержки иофатских текстов о демонологии и чертил астрономические схемы мироустройства. Даже простые вещи учёные иофатцы превращали в нечто выше понимания Ольжаны, и Лале приходилось объяснять ей на пальцах. А потом он настаивал, чтобы Ольжана сама повторяла выжимки из трактатов и булл, чтобы лучше запомнить.

По мнению Лале, без этих основ невозможно было стать толковым чародеем. Он говорил, что даже колдуны Драга Ложи это знали, хотя, может, и в перефразированном виде, – они почерпнули эти основы из других источников или дошли до них сами.

Ольжана покорно слушала, и пыталась разобраться, и читала «Споры о скверне» – одну из немногих книг Лале на господарском, – хотя и не понимала, в чём тут польза. Но ей хотелось верить, что обещание Лале «дальше будет занимательнее» – не просто слова; однажды он обронил, что в его кибитке много книг иного рода – тех, что написаны чародеями. Башильеры читали их, чтобы знать врага в лицо, но пока Ольжана не вызубрит сухую теорию, практики ей не видать. Ольжана не спорила, но мысленно кривилась: уж не ему-то – человеку, ни разу в жизни не колдовавшему, – решать, что ей рано, а что – нет.