Книга Медь и мёд, страница 103 – Яна Лехчина

— Ага. А то, что делают ваши башильеры-теоретики, – легко и понятно.

Тут крыть было нечем. Лале хмуро посмотрел на небо.

— Да, чародея-дахмарзу не обожжёт чёрное железо, потому что он, по сути, больше не чародей. Его колдовское умение отслоено вместе с частью души. Только Бриан не совсем прав. Некоторые из дахмарзу сами отрезают себе душу – в знак покаяния. Или в честь великой миссии, которую они обещали исполнить.

У Ольжаны даже мурашки пробежали – так это звучало жутко и сказочно. Не отрываясь, она поочерёдно тёрла ладонь о свечу и сжимала пуговицы. Страх перед ожогами притупился, но кожа раскраснелась, как от жара.

— Я слышала, ученики Нимхе хотели отделить куски от своей души. Без колдовского умения, конечно. Просто, – Ольжана заправила локон за ухо, – они считали, что так приблизятся к бессмертию. Особенно любимая ученица Нимхе, Чедомила. Говорят, Чедомила и Нимхе изучали, как можно защититься от гибели частью души, заключённой в какую-нибудь вещь – пуговицу, платок… Хотя Нимхе превращалась в огромную паучиху, и её ученики воспринимали колдовство как, скажем, прядение или ткачество. Так что скорее они думали про веретено, или челнок, или иглу…

Ольжана подняла лицо.

— Только они не успели, и Драга Ложа уничтожила Двор Теней. Удивительно, правда? Как сходны мысли чародеек из северной страны и хал-азарских колдунов.

Казалось, Лале не разделял её восторга.

— Да. – Он пожал плечами. – А одни и те же сюжеты ходят из религии в религию. Люди похожи друг на друга сильнее, чем кажется.

— Дахмарзу тоже заключают свою душу в какой-нибудь предмет? Да? – Ольжана дождалась от Лале кивка. – Ух ты. Значит, если они исполнят свою миссию – или их помилуют их же собратья, – они могут вновь… вернуть себе колдовскую силу?

Лале погладил заросшую щёку.

— Могут.

— Потрясающе. – Ольжана выпустила пуговицы. – Значит, у дахмарзу получилось бы обдурить ваших братьев. И любой чародей может отслоить кусок души вместе с колдовским умением, пережить встречу с башильерами и вернуть всё на место!

Лале улыбнулся ей одними губами.

— Как всё легко, правда? – Он покачал головой. – Госпожа Ольжана, что говорит брат Бертло в «Спорах о скверне»?

Ольжана со вздохом сжала и разжала пальцы.

— Прета адерер эт.

— Отлично, – восхитился Лале. – В теории вы можете разорвать свою одежду и сшить её заново. Но будет ли она выглядеть так, как прежде? Уверен, что нет. А если снова разорвать и сшить? И ещё? Я знал дахмарзу, которые проделывали это с собой сотни раз, надеясь извести иофатскую заразу, пришедшую на их земли. Это великая жертва, которую они приносили своему народу и искусству. Но любая жертва мучительна. Дахмарзу говорят, что боль при отрезании колдовского умения равносильна боли, когда отрубают конечность.

Лале хмыкнул.

— Поверьте, это не то, что хочется пережить снова.

Ольжана слушала его не перебивая. Она решила, что хватит возиться с пуговицами: пора взять цепь.

— А ещё культя может нагноиться, – Лале сделал жест рукой, – и тогда человек сгорит от заразы. С душой… похожая история. Конечно, дело не в гное и заразе, но когда творишь такое тонкое чародейство, можно просчитаться. Грубо говоря, пробить брешь, довести до агонии и могилы. Это не страшно, если отрезаешь душу преступнику в качестве наказания. А если – самому себе? Чтобы незаметно проникнуть в стан захватчика и совершить великую месть?