Книга Медь и мёд, страница 147 – Яна Лехчина

— Не перебивайте, – произнесла она строго. – Вы хотите казаться кем-то незаметным, но это не так. Я бы сказала, что вы птица. И обязательно хищная – питаетесь чем-то покрупнее, чем насекомые… Нет, не спорьте, это очевидно. Посмотрели бы вы на себя со стороны!.. До сих пор помню, как вы заговорили зубы тем подонкам с большака. А птица вы… да потому что я люблю птиц, вот и всё.

Лале снова обернулся. Бросил на неё долгий взгляд, но ничего не сказал.

— Конечно, вы не такая огромная царственная птица, в которую превращался Аршад-Ариба, – продолжала рассуждать Ольжана. – Хотела бы предположить, что вас мог брать на охоту какой-нибудь эмир, но вы не кажетесь мне тем, кто жил бы, исполняя чужие приказы. Нет, вы летали бы сами по себе. – Она наклонила голову вбок. – Может, кто-то из мелких, похожих на сокола… Кобчик? Что скажете?

— Прекрасный выбор, – одобрил Лале. – Созвучно с копчиком, а у меня как раз беды со спиной.

— Да ну вас. – Махнула рукой. – Хотите быть мышью, пожалуйста.

Лале чуть запрокинул голову, и Ольжана увидела, что он едва сдерживал смех.

— Что-то вы сегодня совсем как мальчишка, – заметила она со снисходительной улыбкой. – Смеётесь, дразнитесь. Хорошее настроение?

Не выпуская поводьев, Лале повёл затёкшими плечами. Глянул в сторону цветущей обочины.

— Да, – признался он. – Я люблю Тачерату и люблю Двор Лиц. Я много что повидал в жизни, но колдовство Двора Лиц до сих пор вызывает у меня детский восторг. Как… – Он улыбнулся. Провёл по подбородку тыльной стороной ладони. – Как у крестьянского ребёнка, впервые увидевшего ярмарочный театр. О таком меньше всего пишут в моих скучных трактатах – лепка новых тел, смена масок…

Лале задумался.

— Колдовство Двора Лиц удивительно не похоже на остальное. Волшба других чародеев направлена на мир вокруг, а чародеев Двора Лиц – чаще всего – на самих себя. И если бы меня спросили, какими чарами я бы хотел овладеть, то сказал бы: этими. Хотя, конечно, я не подошёл бы под такое колдовство. – Покрутил кистью. – Тут нужен особый склад.

— Я слышала об этом, – кивнула Ольжана. – Пану Авро подходят только молоденькие парни и девушки хрупкого телосложения и невысокого роста. Светловолосые и белокожие, без видимых изъянов – чтобы было проще примерить на себя чужое обличье. – Она ущипнула себя за полную руку. – В общем, я бы тоже не подошла.

— Внешность – это важно, – согласился Лале, – но это далеко не всё. Гораздо важнее – характер. Лёгкость на подъём. Желание играть с людьми, как актёры играют на сцене. Да, тонким бесцветным юношам и девушкам, чьи лица тяжело запомнить в толпе, проще втиснуться в колдовскую кожу, но это не мерило успеха. Потому что сам пан Авро – это огромный тучный старик. А ещё вы увидите, как выглядит его любимая ученица, пани Мореника.

Ольжана пододвинулась ближе, опёрлась локтем о перекладину кибитки.

— Панна Мореника, – проговорила она чуть ли не по слогам, предчувствуя хорошую сплетню. – А это случайно не та чародейка, которую вы вызволили из башильерских темниц много лет назад?

И в которую – по предположению Ольжаны ещё в день их знакомства – Лале мог быть влюблён. Ибо что, если не чувства, могло толкнуть монаха связаться с чародеями?

Хотя вопрос спорный. Может, Лале хватило бы обещания новых книг?.. Тут Ольжана подавила улыбку. Нет, даже это – вряд ли. Требовались мотивы посерьёзнее.