Книга Медь и мёд, страница 148 – Яна Лехчина

— Случайно та, – усмехнулся Лале. – Панна Мореника попалась моим братьям семь лет назад. У вас удивительная память на малозначимые вещи, которые я упоминал давным-давно. Буллу иерофанта Сихбальда вы так же чудесно помните?

Ольжана могла бы сказать, что эта его старая булла, разрешавшая охоту на ведьм, – вещь незначительная. То ли дело таинственная чародейка – Ольжана для Лале тут уже целую историю выдумала.

— Не занудствуйте. – Она подпёрла щёку ладонью. – Я слышала, это в Тачерате запрещено. Здесь нужно пить вино, гулять мимо скульптур и срывать маску с загадочного любовника в подворотне.

— Думаете, без любовника никак? – полюбопытствовал Лале.

— Ну если прямо настаиваете, вам разрешаю заменить на любовницу.

Лале снова сжал губы, чтобы сдержать смешок.

— А вы тоже бываете язвой, – заметил он.

Как и ожидалось, в Тачерату они приехали рано, ещё до полудня. У городских ворот толпился народ, а по дороге тянулась вереница из телег и повозок. Когда их кибитка остановилась, чтобы дождаться своей очереди, Ольжана осторожно перебралась на скамейку к Лале. Удивлённо осмотрелась.

— Откуда столько людей?

— Едут на карнавал. – Лале потёр шею. – Тачератцы любят такое. Да, сейчас ведь начало лета… Похоже, будет на днях.

В повозках везли цветы и бочки. Пешеходы – пёстрые, горластые – смеялись или переругивались со стражниками у городских стен. Ольжана пристально их разглядывала: до чего же тачератцы не похожи на остальных! Говорливые, загорелые до красивого золотого оттенка. Женщины – либо в платьях, похожих на её, либо в юбках с корсажем. Мужчины в рубахах, некоторые – с тонкими жилетами сверху. Штаны на нескольких парнях, попавших в поле зрения Ольжаны, были непривычно узкими, облепляющими ноги. И туфли – смешные, с гнутыми носами.

Лале перехватил её взгляд.

— Кипящий котёл, – повторил он. – Здесь намешано столько савайарского и господарского, что не разберёшь, что к чему.

Ольжана закивала. Бросила взгляд на смотровую башню – над ней плескался пурпурный флаг. Всё – и стены, и башни – было выложено из камня сливочного цвета. Огромные кованые ворота поднимал и удерживал на цепях механизм с рычагами.

— Да уж. – Ольжана задумчиво погладила ладонь о ладонь. – Вот так живёшь в одном уголке страны и даже не знаешь, как живут другие. Одно дело – читать или слушать Хранко. А совсем другое – увидеть самой.

Лале тепло на неё посмотрел.

— В мире много удивительного, госпожа Ольжана, – сказал он. – Дурного и страшного тоже хватает, конечно, а всё же… Я ценю людей, которых видел, и страны, в которых бывал, – это невероятный опыт, ни с чем не сравнимый. Будто живёшь не одну жизнь, а несколько.

— Не у всех есть возможность так жить.

— Разумеется, – согласился Лале. – И моё монашеское бродяжничество вовсе не так безоблачно. Но мы говорим о вас. Мне жаль, что ваше первое путешествие случилось из-за беды. И всё же, когда это закончится, вы, может быть, захотите сами посмотреть мир – потому что узнали, как это увлекательно. В конце концов, вы ещё столького не видели.

Конечно. Ни заката над пустыней в Хал-Азаре, ни восточных храмов, чьи стены выложены голубой мозаикой. Ни туманных холмов к северу от Иофата, под которыми лежали павшие рыцари и над которыми развеяли прах ведьмы, проклявшей иофатских королей. Она не видела ни савайарских палаццо, ни резвых лодочек, скользящих мимо них по каналам. Она даже моря не видела и сейчас хотела хоть одним глазком взглянуть на тачератский порт.