Книга Медь и мёд, страница 84 – Яна Лехчина

Уршула не ответила. Толкнула дверь и махнула рукой.

— Госпожа во внутреннем саду. Вещи можете оставить здесь, не украду.

Когда Юрген рассматривал Птичий терем с высоты холма, он был уверен: никакого внутреннего сада тут нет. Но, шагнув из светлицы, они с Чарной оказались именно в нём. Юрген не знал и половины здешних растений – ветви плодовых деревьев гнулись под тяжестью фруктов, похожих на золотые яблоки с румяными боками, и на этих же ветвях распускались цветы. Цветов здесь было множество – весенних и не только, известных и незнакомых, и все пахли так душисто и сладко, что оттесняли другие запахи. Ошеломлённый, Юрген погладил переносицу. Его отвлекала эта цветочная сладость, а ведь ему нужна свежая голова.

Во все стороны разбегались узкие дорожки. Кустарники и деревья закрывали обзор: куда ни посмотри – листья, ветви, фрукты, корни… Только великая чародейка сумела бы создать сад из ничего, на месте теремных комнат. А может, решил Юрген, сада и вовсе не было, и всё это – морок? Он сорвал ягоду с ближайшего куста, и та лопнула в его пальцах, брызнув рдяным соком.

Значит, настоящее.

— Ты что делаешь? – Чарна хлопнула его по руке. – Зачем трогаешь? Вдруг ядовитое?..

Юрген успокоил её и бросил ягоду на землю.

Йовар не любил говорить о Кажимере, поэтому почти всё, что знал Юрген, они с Хранко почерпнули из песен, книг и деревенских рассказов – но чем известнее человек, тем больше о нём небылиц. Не вызывали сомнений лишь иофатское происхождение Кажимеры и её дальнее родство с нынешней королевой Сэдемеей. Настолько дальнее, что никакой иофатской королевной она называться не могла, хотя народная молва нарекла её именно так. Юрген не сомневался и в её давнем замужестве – правда, молодой господарь, её супруг, погиб от рук дворцовых заговорщиков, и вопреки легенде, Кажимера не имела к этому отношения. Напротив, его ранняя смерть подставила её под удар – тогда Кажимера была всего лишь маленькой иноземкой при чужом дворе, и ей полагалось дожить век в божнице, оплакивая свои потери. Иофатских родичей не слишком заботила её судьба – в одну из редких бесед о ней Йовар сказал, что у отца Кажимеры не было ничего, кроме бесплодных земель, благородного имени и кучи дочерей, которых следовало пристроить замуж.

Но ни в какую божницу она не отправилась. Как уж так вышло и почему из иофатки Крунхильд выросла чародейка Драга Ложи, люди спорили. Йовар только ворчал, что «эта сука умеет идти по головам».

Юрген вздохнул, смахнул с пальцев ягодный сок.

В таком саду было немудрено заблудиться, но дорожки сами вывели их к беседке. Перекладины плотно оплетал плющ, но Юрген различил: внутри – женская фигура.

— Если бы Йовар знал, что мы здесь, – прошептала Чарна, – он бы нас убил.

— Всё будет хорошо, – заверил Юрген, хотя хмурился так, что ломило лоб.

Он первым шагнул к беседке, зашёл с поклоном. Страха не было – лишь неясная тревога. Он тут же опустил глаза: разглядывать чародейку показалось неприличным.

— Что же, – проговорила госпожа Кажимера, поправляя цветок на перекладине. – Добро пожаловать.

Она сделала жест, предлагая им сесть. И закончив с цветами, сама плавно опустилась на скамейку.

Юрген снова глянул на неё сквозь ресницы. Ему показалось, что у его глаз закачалось расплавленное золото.