Книга Рубеж, страница 7 – Александр Мазин, Анна Евгеньевна Гурова

Заметили.

Гуннар что-то тихо сказал двум братьям. Через некоторое время у Гнупа Левого вроде бы порвался ремешок на лыже.

Хирдман присел на снег, разбираясь с креплением.

Правый остался с ним.

А вот санный поезд останавливаться не стал.

Через некоторое время братья потерялись из виду.

Но Радим на их счёт не беспокоился. Он знал, почему они остались.

Как допрашивали чужого разведчика, Радим не видел – только слышал. Конечно, тот всё рассказал. Нурманы умеют спрашивать.

Когда-нибудь и Радиму придётся научиться правильно спрашивать. Но он надеялся, что дойдёт до этого нескоро. Радим был не из тех, кому нравится мучить. Он хотел сражаться. Разить врага в бою, а не вот так, как сейчас. Нет, Радим понимал: так нужно. Иначе пленник ни за что не рассказал бы, как лучше расправиться с его товарищами. И кто-то из хирдманов заплатил бы за это жизнью. Может быть, и сам Радим.

А ещё он понял, почему Харальд не спорил с Лоймаром там, у селения. Почему не отвечал достойно на оскорбительные речи. Хёвдинг уже тогда всё решил, и этот храбрый Лоймар был для него всё равно что мёртв.

Зачем спорить с мертвецом?

— Может, и неплохо, что мы встретили этих латгалов, – сказал Харальд собравшимся вокруг костра викингам. – Пленник сказал, они люди латтского князя Довгерда. Поэтому будет уже не просто сбор дани, а битва. Будет бой, а значит, нам достанется девять частей добычи, а не одна, как от собранной дани! А Лоймара этого надо живьём взять. Раз тот князю латтов близок, то сменяем его на серебро.

Хирдманам речь вождя понравилась. Они одобрительно ворчали, топали ногами, хлопали друг друга по спинам и плечам.

Радим тоже топал ногами и хлопал варежками, потому что замёрз. К ночи мороз окреп, а костёр нынче у них был тайный, спрятанный в яме под большой ёлкой. Котёл на таком разогреть можно, а самому согреться – едва ли. Зато такой огонь можно увидеть, только если подойдёшь совсем близко. И дыма от него почти нет, а тот, что есть, теряется меж ветвей.

— Озяб, молодой? – спросил стоявший рядом с Радимом Тови Сонный Кот.

Тови тоже был дренгом^[4], но взрослым. Старше Радима года на четыре и выше на полторы пяди^[5].

Радим кивнул, постукивая зубами.

— Ништо! В бою согреемся.

Однако Тови ошибся: в бой его не взяли. Тови ещё с одним дренгом, Флоси Простаком, хёвдинг велел остаться. Присмотреть за санями и лошадьми.

Радим думал, его тоже оставят, но Харальд сказал:

— С нами пойдёшь.

И Радим, вспыхнув от радости и волнения, пошёл с воинами. Вернее, побежал по залитому лунным светом снегу. Предпоследним. Замыкал цепочку Гуннар, как и положено кормчему.

К селению подошли, когда луна уже спряталась. Но сгустившаяся темнота нурманов не смутила.

— Держись за мной, – шепнул Гуннар, обгоняя Радима.

Отрок так и сделал, ориентируясь больше по слуху, чем по зрению, потому что белый полушубок Гуннара был немногим темнее снега.

А вот и частокол. Невысокий – больше от зверья, чем от людей. Вдобавок на половину высоты заваленный снегом. Утоптана только тропа к воротам.

Но по ней нурманы не пошли. Выбрали целину.

Радим уткнулся в кого-то, даже не узнал. Но узнали его.

— Волчонок? Иди-ка сюда…

Кто-то, кажется Набей Брюхо, сгрёб Радима в охапку и попросту перекинул его через ограду.

Радим едва не вскрикнул от неожиданности, но всё же сдержался. Молча плюхнулся в снег. Выбрался кое-как, потеряв одну лыжу. Пришлось и от второй избавиться.