Книга Навьи пляски, страница 154 – Ирина Невская, Александр Подольский, Дмитрий Тихонов, и др.

Пётр Семёнович удивился, когда беглый корнет сам вышел к нему, держа наизготовку оружие и бессовестно целясь, словно дуэлянт, услышавший команду: «Сходитесь!». Но полковник, будучи достаточно опытным в подобных делах, уже был готов, и пуля в его именном пистолете с золотой насечкой давно ждала, когда курок сорвётся с боевого взвода, ударит по огниву и воспламенившийся порох с неимоверной силой вытолкнет её из ствола.

«Мне отмщение, и аз воздам…»

Когда обидчик упал и снег у него под затылком окрасился алым, Гуцайло медленно выдохнул. Ни удовлетворения, ни тем более радости не отразилось на его лице, напротив, оно стало ещё более сумрачным и удручённым.

Вспомнив о положенной награде за указание места, где прятался дезертир, полковник вытащил из кармана кредитный билет в пять рублей, повернулся, чтобы отдать его бдительной бабе, и недоумённо нахмурился.

Потому что никакой бабы, ни даже следов её на заснеженной поляне рядом с ним не было.

Александра Уба

Застеклённые двери распахнулись перед Ивой с непривычным звоном. Белые полупрозрачные занавески на них слегка колыхнулись, когда девушка шагнула вслед за дворовой в залитую светом гостиную. Сперва в глаза бросилось убранство: светлые стены, множество цветов, а после – дама, замершая в обитом парчой кресле. Сидела она, отвернувшись к окну, и Ива никак не могла разглядеть её лица. Но руки, сжимающие платок, определённо были молоды и ухожены. Присев в реверансе, дворовая безмолвно покинула гостиную. Барынька повернулась к Иве, и та убедилась: пригласившая её дама вряд ли была старше её самой.

— Вы ведьма? – без предисловий спросила хозяйка дома. Голос её сломался, покрасневшие глаза смотрели с такой надеждой, что Иве стало не по себе.

— Люди чаще векшею кличут. Чертознайкой, чернобайкой. Вы можете звать Ивой, так будет удобнее.

— Да, простите, – барынька коснулась носа платком, что сжимала в руке, поднялась и пересела на кушетку, рядом с которой стояла Ива. – Присаживайтесь. Представим, что вы… у меня в гостях, – она неловко улыбнулась.

Ива выполнила просьбу, всё ещё не беря в толк, зачем она понадобилась в дворянском доме. Нет, она слышала истории про дворян, которым такие, как она – колдуны и знатки, – лечили хвори всякие, на удачу и богатство заговаривали, но эта дама была не похожа на ту, кто жаждал золота да драгоценностей.

— Меня зовут Софья. – Новая знакомая приложила ладонь к груди. – Софья Николаевна. Как вы добрались?

— Благодарю за беспокойство, но давайте поговорим о том, зачем я здесь, – Ива едва сдержалась, чтобы не коснуться раскрасневшихся щёк. Несмотря на то что за ней и послали возок с меховым покрывалом и подушками, от ветров, бушующих в заснеженных полях, он не защитил.

Софья выдохнула истеричный смешок. Глаза её метались, она явно искала причину заговорить о чём-то другом. Но вскоре она выдохнула протяжнее и спокойнее и посмотрела Иве прямо в глаза.

— Мой отец никогда не говорил мне правды, – голос её звучал тихо, но твёрдо. – Моя мать умерла из-за того, что он отправил её в наш летний дом зимой, а сам притащил сюда артистку театра, эту… – Софья вовремя спохватилась. Губы её сжались в тонкую линию, глаза зло блеснули. – Она заболела уже в дороге. И скончалась почти сразу после приезда. Я узнала об этом от дворовой, что её сопровождала. Совершенно случайно. Мне же он сказал, что маменька отправилась в паломнический тур. Представляете? В какой-то монастырь, чтобы помолиться о моём благополучном замужестве. А потом я узнала, что он нашёл мне жениха, Андрея Голованова. Поручик, вернувшийся с войны, – какая прекрасная партия, не правда ли? Только вот в городе шептались, что он сбежал с поля боя. Говорят, он мучит своих крепостных… – Софья прервалась, тяжело вздохнула. Нащупала стакан с водой, быстро глотнула. – Вы не хотите ли чего-нибудь? Какао? Чая? Моя кухарка заваривает отличный чай.