Онлайн книга «Навьи пляски»
|
Так она это сказала, что Люб на миг позабыл, с кем говорит да где находится. Будто сама жизнь нашептала ему свой секрет. Тут же пред его взором предстали все поделки из мастерской – не бездвижные, а скачущие, ползающие, порхающие. Да за таких любой последней рубахой с резчиком расплатится! И всё же не сребро и злато Люба больше всего прельщали, а то, что мастерство его наконец стало бы совершенным. Только собрался он Ведьму расспросить, как же так слушать научиться, как вдруг пошёл по верхам сосен ветер. Да такой, что показалось, будто несёт он с собой неутешный плач. Плач повторялся стократно, словно не в лесу Люб стоит, а на погосте. На плечо Ведьме упала чёрная ворона, скатилась на землю по травяному платью. — Срубили! – каркнула птица. — Нет-нет! – беспокойно запричитала Ведьма. — Срубили матушку-сосну и в деревню тащат! — Ах вы, окаянные, – Ведьма забубнила, принялась срывать веточки черники и дрожащими пальцами вплетать их в волосы, – неужто трудно попросить… Она резко смолкла, взглянула на Люба и схватила его за руку с пугающей силой. — А ну, пошли! Пошли за мной, посмотришь, что твои сородичи наделали, да передашь им лесной наказ – впредь к нам не соваться! Как добежали, Люб и не понял. Только знай мелькали перед носом еловые лапы да кусты колючие, густые. Сколько раз казалось: вот сейчас ветка глаза выхлестнет, в овраг глубокий провалится, но обошлось. Будто Ведьма, схватив его за руку, любую беду отводила. Наконец примчались они на поляну. Застыли оба. Пень стоял огромный, неохватный, свежесрубленный. Да только не сок и не смола на нём, а алая кровь. Текла и текла, никак не могла успокоиться… Уж и по поляне рекой растеклась и дальше за деревья устремилась. Нестерпимые боль и горе, словно душный чёрный дым, напитали воздух вокруг. Люб, наверное, и не должен был вот так ощутить-пережить, но то ли столь велика была беда, то ли сильна хватка Ведьмы, что каждый вдох отзывался тоской в сердце. — Что же это? – Любу показалось, что все слова от увиденного позабыл, ан нет. Нашлись. – Разве так бывает? — А ты послушай дерево, послушай хорошо, и сам себе ответишь, – скорбно сказала Ведьма и притронулась кончиками пальцев к кровящему пню. – Матушка-сосна за всеми соснами в лесу присматривала, каждому молоденькому деревцу рассказывала, как иголки растить, какого цвета кору выбирать, в какой узор корни складывать. Зачем твои сородичи её срубили? Забыли, что не одни они живые в этом мире? Иди, напомни им. Ведьма махнула рукой туда, куда устремился от пня кровавый ручей. Люб не посмел ослушаться, побрёл по течению через скорбно молчавший лес. Вышел он прямо в деревню, к тому месту, где молодые начали строить избу. Кровавый ручей забрался прямо под чистые золотистые брёвна и лился, лился, впитываясь в землю, в свежую древесину. Люб зачарованно смотрел, пока сруб не стал весь кроваво-красным. * * * Чем темнее делалось в лесу, тем громче становился гул. Скрипели под напором ветра стволы деревьев, листья звенели так, будто были не листьями вовсе, но лезвиями ножей. Ведьма, хоть и была здесь своей, и то побоялась из землянки высовываться. Только вышла набрать воды в ручье и тут же юркнула обратно в дом. А ночью древесный гул превратился в слова. — Наказать! |