Книга Без страха и упрёка, страница 73 – Андрей Земляной

Первым погиб наблюдатель на втором этаже.

Он появился возле недавно пробитой амбразуры всего на несколько секунд, собираясь проверить улицу после миномётного обстрела. Выстрела почти никто не услышал. Боец резко откинулся назад и упал между кирпичами.

Пуля вошла выше брови.

Штурмин осмотрел отверстие в противоположной стене, положение тела и край амбразуры. Стрелок находился далеко и немного левее основного направления немецких позиций. Угол был небольшим, следовательно, огонь вели не с высокой трубы и не с верхних этажей элеватора.

Случайность пока исключать было нельзя.

Вторым погиб связист.

Он тащил катушку провода через участок двора, который считался защищённым остатками стены. Шёл пригнувшись, короткими перебежками, выбирая места между обломками. На середине пути связист дёрнулся и упал на бок. Катушка выскользнула из рук, прокатилась ещё несколько метров и застряла возле разбитой тележки.

На этот раз Штурмин сразу понял, что работает снайпер.

Третьим стал молодой сапёр из людей Щербины. Он поднялся возле бокового окна, чтобы показать направление повреждённой балки, и получил пулю прежде, чем успел опустить руку.

Щербина сам оттащил его от проёма, после чего долго сидел возле стены, держа ладонь на плече убитого. Сапёра звали Василием. Ему недавно исполнилось двадцать лет, и он всё время жаловался, что на фабрике невозможно найти место, где кирпичная пыль не попадала бы в еду.

После третьего выстрела движение внутри корпусов изменилось. Люди перестали подходить к окнам, перебегали через открытые участки только после команды, а связисты начали тянуть провод по самым неудобным подвальным коридорам, лишь бы не появляться во дворе.

Снайпера почти сразу прозвали Тихим.

Имя подходило. Он не обстреливал позиции, не выдавал себя лишними выстрелами и выбирал только тех, кто на несколько секунд оказывался там, где считал себя защищённым.

К вечеру Руденко вызвал в подвал Нечаева, Щербину, Лаптева и Штурмина.

На столе лежала заводская схема, поверх которой Алексей положил несколько обломков кирпича, обозначая места попаданий. Он не спал почти сутки, глаза болели от пыли, а внутри постепенно накапливалась холодная злость. Убитые во время штурма были частью общего боя, где люди стреляли друг в друга с обеих сторон. Здесь же немец методично выбирал одиночные цели, заставляя целое подразделение бояться каждого пролома.

Снайпер делал именно то, что должен был делать хороший снайпер.

От этого становилось только хуже.

— Все три позиции просматриваются с северо-запада, — объяснил Штурмин, проведя пальцем по схеме. — Стрелок находится не на элеваторе и не на трубе котельной: угол попаданий был бы другим. Скорее всего, он использует одно из невысоких зданий между складом и домом с обваленной крышей. Оттуда видны двор, правое крыло и окно сапёров, но сама позиция со стороны фабрики почти не заметна. Расстояние около пятисот метров, возможно, немного больше. На такой дальности три попадания подряд означают не удачу, а хорошую винтовку и очень подготовленного человека.

Руденко посмотрел на отмеченный район, затем на Алексея.

— Днём туда никого не пошлю, потому что подход простреливается и немцы держат соседние здания. Ночью можно провести небольшую группу, однако шуметь там нельзя, а люди после последних штурмов почти не отдыхали. Что вы предлагаете?