Книга Без страха и упрёка, страница 74 – Андрей Земляной

— Дайте мне выйти одному, товарищ капитан, — ответил Штурмин. — Группа будет двигаться медленнее, а снайпер, скорее всего, оставляет у позиции какие-нибудь признаки, по которым заметит чужих. Мне придётся проверить несколько зданий, а потом ждать, пока он вернётся или начнёт работать. Если я ошибся с районом, вернусь к рассвету и попробую определить точку по следующему выстрелу.

Нечаев хотел возразить, но Руденко остановил его движением руки.

Капитан долго смотрел на карту. За стеной несколько раз звякнул телефон, наверху прошли бойцы с ящиками патронов, затем подвал качнуло от далёкого разрыва.

— Вы слишком часто предлагаете задачи, после которых командиру остаётся только ждать и гадать, вернётся человек или нет, — сказал Руденко. — Поэтому пойдёте не по собственному желанию, а по приказу, с указанным маршрутом, временем выхода и контрольным сроком. Если до рассвета не вернётесь, никого следом не отправлю. Не потому, что людей жалко больше, чем вас, а потому, что второго бойца с такими же навыками у меня нет.

— Понял, товарищ капитан, — ответил Штурмин.

Щербина поднял глаза от схемы.

— Если найдёте его, посмотрите, нет ли там наблюдателя или связного, — произнёс сапёр. — Один стрелок мог работать без напарника, но район ему кто-то показал. И ещё… Василия он снял последним.

Штурмин кивнул.

Обещать что-либо вслух не требовалось.

Он ушёл после полуночи через технический коридор, который выводил к пролому в старой наружной стене. Снаружи проход был прикрыт досками, кирпичом и ржавым листом железа, поэтому даже днём выглядел обычным завалом.

За стеной начиналась территория, которую свои не контролировали.

Ночной Сталинград не становился тише. Просто дневной грохот распадался на отдельные звуки: далёкие разрывы, одиночные выстрелы, работа двигателя где-то за домами, шорох осыпавшейся кладки. Иногда между ними возникали несколько секунд, когда Алексей слышал только собственное дыхание и движение крови в ушах.

Он прошёл через подвал сгоревшей столовой, выбрался в разрушенный двор и долго лежал под остатками деревянного навеса, пропуская немецкий патруль. Один солдат нёс ящик, второй шёл с автоматом на груди. Разговаривали они негромко и двигались без особой осторожности, считая этот участок своим.

После их ухода Штурмин пересёк улицу, перебрался через канаву, усеянную битым стеклом, и добрался до района, который отметил на схеме.

Очевидные позиции он отверг сразу.

Верхний этаж дома с обваленной крышей давал хороший обзор, но был слишком заметен. Остатки элеваторного подъёмника позволяли контролировать часть фабрики, однако туда в первую очередь посмотрел бы любой человек, пытающийся найти стрелка.

Подходящая точка обнаружилась в низком здании заводской конторы, стоявшем между складом и разрушенным жилым домом. Крыша провалилась, окна были выбиты, наружная стена изъедена трещинами. Но внутри имелась узкая щель между подоконником и обломком перекрытия, через которую просматривались именно те участки фабрики, где погибли трое бойцов.

С улицы здание выглядело давно заброшенным.

Штурмин не вошёл внутрь. Сначала обошёл контору, проверил задний двор и устроился в разрушенной кладовой соседнего строения. Оттуда он видел тыльный вход и пролом в боковой стене.