Книга Без страха и упрёка, страница 76 – Андрей Земляной

Длинная стальная трубка покоилась на индивидуально подогнанных креплениях. Маховички поправок закрывались колпачками, на барабане дальности оставались аккуратные риски, нанесённые самим владельцем после пристрелки. Тонкая прицельная марка почти не закрывала цель, а крупный объектив собирал достаточно света, чтобы Хаген мог начинать работу ещё до полного рассвета.

Подобную оптику не выдавали со склада вместе с обычным снайперским «Маузером». Прицел подбирали под конкретную винтовку, а винтовку — под человека, который уже доказал, что умеет использовать возможности обоих.

На правой стороне приклада находилась серебряная накладка, врезанная в дерево заподлицо с гравировкой красивыми готическими буквами:

«Гауптману Паулю Хагену, победителю офицерских стрелковых соревнований. Берлин, 1940».

Ниже стояли эмблема военной стрелковой школы и несколько подписей, которые Алексей не стал разбирать в темноте.

Винтовку подарили Хагену за победу, а не выдали перед отправкой на фронт. Немец берег её, знал каждое усилие спуска и каждое отклонение прицела. Теперь становилось понятно, почему он уверенно работал на пятистах метрах и выбирал цели в узких проломах.

Штурмин почувствовал невольное уважение к качеству оружия и подготовке владельца. Самого Хагена это уже не касалось. Трое погибших на фабрике не могли стать менее мёртвыми оттого, что их убийца стрелял из красивой наградной винтовки.

Алексей осмотрел позицию.

Из щели действительно просматривался двор, правый корпус, несколько окон и часть разрушенной стены, за которой двигались связисты. Рядом лежал блокнот с отметками времени, расстояний и поправок. В нём Хаген записал три подтверждённых попадания.

Последняя строка относилась к Василию.

Штурмин забрал блокнот, документы, пистолет и весь запас подходящих патронов. Винтовку вернул в чехол, а тело капитана оставил у внутренней стены, где его нельзя было увидеть с улицы.

Возвращаться пришлось другим путём.

Рассвет уже начинал проступать между домами, и с длинной винтовкой двигаться стало значительно труднее. Один раз Алексей почти полчаса пролежал в мокрой воронке, пока немецкий расчёт протаскивал по улице миномёт. Потом пришлось обходить патруль через полуобрушенный подвал, где вода доходила до щиколоток.

До технического прохода он добрался, когда над городом уже посветлело.

У входа дежурили двое бойцов третьего отделения. Один сразу ушёл докладывать Руденко, второй помог убрать маскировку с пролома.

Сивый появился в нижнем коридоре, когда Штурмин уже стряхивал с гимнастёрки кирпичную крошку. Пулемётчик посмотрел сначала на чехол, потом на лицо Алексея и понял всё без вопросов.

— Его винтовка? — спросил Сивый, придерживая «ДП» на плече.

— Его, — ответил Штурмин, передавая ему немецкий пистолет вместе с магазином. — Сдашь Нечаеву с остальными трофеями. Сам не разбирай и бойцам не показывай, пока оружейник не проверит.

Сивый принял пистолет, однако продолжал смотреть на длинный чехол.

— Судя по тому, как ты его несёшь, внутри не обычная немецкая винтовка.

— Внутри оружие, за которое гауптман получил приз в Берлине, а потом решил проверить его на наших людях, — пояснил Штурмин. — Проверка закончилась. Теперь надо пристрелять её под другого стрелка.

Руденко ждал в командирском подвале вместе с Нечаевым и Щербиной.