Книга Я тебя не предам, страница 99 – Аннa Шнайдер

Вот только я не могла понять, о чём он говорит. Что значит «окажетесь на моём месте»?

— Вы же книги пишете, Лера, — продолжал Павел — и вновь так, что я продолжила полниться недоумением. — Не хуже меня должны понимать, что все люди разные. Кому-то свойственно, например, постоянно влюбляться. А кто-то — раз и на всю жизнь.

— Ну да. Всякое бывает, — согласилась я.

— И дикие идеи… Те, которые называют блажью — у некоторых они возникают перманентно, одна сменяет другую. Но бывает, когда для окружающих людей твоя идея — блажь, а для тебя — нет, самое главное в жизни. Понимаете?

— В целом да.

— Стас из вторых, — неожиданно подытожил Павел. — У него нет и не может быть никаких диких идей. Если он решил — то решил. Навсегда. Я не понимал этого раньше, очень долго не понимал. Лида, к сожалению, до сих пор не понимает. Но я хотел бы, чтобы понимали вы.

Он улыбнулся и, не дожидаясь моего ответа, ушёл в сторону лестницы.

Впрочем, что я могла ответить? В голове была какая-то каша, мешанина из мыслей, предположений и сомнений.

Павел явно пытался сказать мне что-то определённое. Что-то… невероятное. Кажется, почти волшебное.

Но при попытке думать об этом у меня сразу начинало бешено колотиться сердце.

И всё-таки я постаралась.

Да, я действительно считала, что отношения со мной для Стаса — не более, чем блажь. Развлечение во время отпуска.

Но Павел всего несколькими расплывчатыми фразами умудрился пошатнуть во мне эту уверенность, заявив, что сам Стас уверен в обратном…

Сам предмет моих размышлений пришёл через несколько минут — не настолько длинных, чтобы я успела забыть о сказанном, но достаточных, чтобы не столкнуться с Павлом. Пробурчал, что задержался из-за Лидии, которой приспичило обсуждать планы времяпрепровождения в Питере, а если уж его мама что-то хочет — её с места можно сдвинуть только КАМАЗом, и то не факт.

Я покивала, понимая, что, скорее всего, Павел Лидию попросил об услуге. Возможно, не сообщил, для чего ему это нужно, а возможно, и сообщил. Хотя во второе я не верила. Мне казалось, если Лидия хоть на миг заподозрит меня в совращении её сына — хотя тут надо ещё посмотреть, кто кого совратил! — придёт выяснять отношения. Но больше, чем выяснять отношения, я думаю, она стала бы оперировать к моей разумности и пытаться доказать, что мне нужно оставить её мальчика в покое. И неважно, что этот мальчик был способен сам принять решение.

— А как твои родители относились к Володе? — поинтересовался Стас, становясь рядом со мной и облокотившись на поручни, как до этого Павел. — Давно хотел спросить.

Я уже успела рассказать, что родители у меня умерли. Лидия и Павел были с ними знакомы: мама и папа часто приезжали к Карине, пока были живы. Возможно, Стас их тоже видел.

— Нормально относились, — ответила я честно. — Понимаешь, они всегда не слишком лезли в мою жизнь…

— Не как мои, короче.

Я улыбнулась.

— Да, Лидия и Павел за тебя очень переживают. Но думаю, ты когда-то дал им повод для этого, и с тех пор они никак не могут успокоиться.

К моему удивлению, Стас слегка смутился. Я решила не развивать эту тему, а продолжила:

— Так вот, мои родители видели, что я счастлива с Володей, поэтому они его принимали. Хотя мама однажды обмолвилась, что он мне по характеру не слишком подходит, но раз я нормально себя чувствую рядом с таким человеком — значит, всё хорошо.