Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 118 – Daria Tetslova

— Посмотри на меня. Я в порядке, Игорь. Дыши. Слышишь?

Его взгляд наконец сфокусировался на мне. Он жадно хватал ртом воздух, а потом, словно на остатках этого мощного выброса, притянул меня к себе.

Игорь обнял меня бережно, почти аккуратно, словно боялся сломать после того, что только что произошло, но в этом жесте чувствовалась вся его накопившаяся за эти минуты тревога.

Его поцелуй был пылким, глубоким и удивительно нежным. В нем смешались острое облегчение и какая-то отчаянная потребность убедиться, что я цела.

Я ответила ему с тем же жаром, прижимаясь ближе и чувствуя, как его бешеное сердце постепенно замедляет свой бег, подстраиваясь под мое.

Тишину коридора нарушил короткий, одобрительный свист. Мы нехотя отстранились друг от друга.

Давид невозмутимо подошел ближе, ничуть не смутившись увиденным. В его взгляде не было ни тени злости или ревности – полный штиль.

— Кажется, я пропустил самое интересное, — негромко произнёс он с едва заметной усмешкой.

— Пуговка, доброе утро, — я тихо вхожу в детскую и привычным жестом раздвигаю шторы, впуская в комнату утренний свет. — Пора просыпаться, соня, иначе мы в садик опоздаем.

Приближаюсь к постели и присаживаюсь на самый краешек. Лада спит, уткнувшись носом в подушку, светлые волосы спутались за ночь. Времени в обрез, но я всё равно на пару секунд залипаю на неё – такая она сейчас беззащитная.

Протягиваю руку, чтобы легонько растормошить дочку, и в ту же секунду ладонь обожгло. Кожа слишком горячая. Даже через волосы чувствуется сильный жар.

Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к её лбу – ну точно, кипяток.

— Лада... — позвала я.

Дочка не проснулась, только засопела тяжелее и попыталась натянуть одеяло до самого носа. Я не дала, откинула его в сторону и потрогала её руки и стопы. Тоже горячие. Значит, сосуды не спазмированы, уже легче.

Я быстро сходила на кухню, выудила из аптечки градусник и вернулась в детскую.

— Ладусь, давай измерим температуру, — я аккуратно приподняла её и просунула градусник под мышку. — Ручку прижми, вот так.

Дочка что-то невнятно пробормотала и снова затихла, тяжело и часто дыша мне в плечо.

Каждая секунда ожидания казалась бесконечной.

Наконец, электронный градусник издал короткий писк.

Я аккуратно вытянула его и посмотрела на дисплей. Тридцать восемь и четыре.

Высокая, но не критическая. По крайней мере, не тот порог, когда начинаешь судорожно соображать, стоит ли прямо сейчас набирать номер скорой.

— Ну всё, пуговка, приплыли, — тихо сказала я, скорее самой себе, и погладила её по горячей руке. — Никакого садика сегодня.

Я отложила градусник на тумбочку и потянулась к графину с водой, который всегда стоял рядом с кроватью дочки.

— Милая, попей немного водички.

Она нехотя приоткрыла рот, сделала пару мелких глотков и снова закрыла глаза, явно не имея сил даже на то, чтобы просто держать голову прямо.

Перед тем как уложить дочку обратно на подушку, я сняла с неё пижаму, которая за ночь пропотела. Обтёрла её тело тёплым влажным полотенцем, переодела в чистую хлопковую майку и приоткрыла окно на проветривание.

В комнату ворвался свежий воздух, и Лада, почувствовав облегчение, наконец расслабилась и заснула.

Только убедившись, что дочка спит, я вышла в коридор и взяла телефон. Первым делом написала воспитательнице: