Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 75 – Daria Tetslova

Мы молча стоим друг напротив друга, сверля друг друга взглядами.

Видок у него помятый, щетина на лице, тёмные круги под глазами, осунувшийся.

Он выглядит так, будто жизнь выжала из него все силы, оставив лишь оболочку.

В его глазах я вижу мучения и боль, глубокую, почти осязаемую.

Он смотрит на меня, нахмурив брови, на лбу залегла глубокая складка, а у глаз собрались мелкие морщинки.

Годы не прошли бесследно, оставив свой отпечаток на его лице.

— Зачем ты пришёл? — наконец прерываю я наше молчаливое переглядывание, и мой голос звучит особенно громко в гнетущей тишине.

— Нам нужно поговорить, — хрипло отвечает он.

Я невольно вздрагиваю, чувствуя, как по телу пробегают мурашки от его низкого, хрипловатого голоса.

Воспоминания накатывают волной, тянут меня в прошлое, в те дни, когда мы были счастливы и беззаботны.

Сглатываю горький комок в горле, изо всех сил стараясь не выдать нахлынувших эмоций.

Сердце колотится как бешеное, но я держу лицо — холодное, непроницаемое.

Я не позволю ему увидеть, как сильно он всё ещё влияет на меня.

— Ты видел время? Я собиралась спать, — понижаю голос до угрожающего шёпота.

— Я тоже хотел бы вернуть свой спокойный сон, но благодаря тебе, я уже несколько недель как потерял покой, — с горечью в голосе произносит он.

— Ты совесть потерял, а не покой! Причём ещё пять лет назад! — не выдерживаю, и слова срываются с губ.

Бросаю короткий взгляд через плечо, убедившись, что дочка не вышла на шум. Сдергиваю с ключницы ключ от квартиры, отталкиваю Игоря с прохода и выхожу на лестничную площадку, захлопывая за собой дверь.

Запахиваю свой шёлковый халатик, плотнее затягиваю пояс и оборачиваюсь на Гуляева.

Я никогда не видела его таким. Его всегда такие светлые, пронзительные глаза теперь потухли, словно в них угасла жизнь. Я вижу его внутреннюю борьбу, его опустошенность, и мне даже становится немного жаль. Но это чувство быстро исчезает, стоит мне вспомнить, как гадко он со мной обошёлся.

Чувство вины, которое сидело где-то глубоко внутри меня, растворяется в одно мгновение. Всё, что мы имеем сейчас — его заслуга. Он сам привёл нас к этому, сам разрушил то, что было, и теперь мы пожинаем плоды его поступков.

— Говори, что хотел, и уходи, — твёрдо произношу и отвожу взгляд в сторону, упираясь в соседскую дверь напротив.

Я не могу больше смотреть на него. Это слишком тяжело для меня, слишком больно.

— Я хочу видеть свою дочь.

— Прямо сейчас? — всё же поднимаю на него взгляд, и до того как он успевает ответить, произношу: — Она спит.

— В ближайшее время, можно на выходных, — предлагает он.

Какое рвение, провести время с дочкой, похвально. Учитывая, что он не хотел её рождения. Я искренне не понимаю, почему именно сейчас, после всего произошедшего и стольких лет тишины с его стороны, он вдруг решил наладить контакт с ребёнком.

— Почему? — задаю волнующий меня вопрос, чувствуя, как голос предательски дрожит. Слова вылетают с болезненным надрывом. — Зачем тебе это всё?

— Глупый вопрос, — хмурится он, будто не понимает, о чём я. — Потому что она моя дочь, а ты её скрыла от меня. Ты должна благодарить меня, что я всё ещё терпеливо жду твоих ответов, а не сидим сейчас с тобой в суде.

Благодарить? За что? За годы отсутствия? За то, что он появился только тогда, когда ему стало удобно?