Книга Осколки наших разбитых сердец, страница 89 – Daria Tetslova

В глубине её зрачков мелькает замешательство. Едва уловимое, но я успеваю его перехватить.

Она явно приняла нас за семью: отца, мать и ребенка.

Но внешнее сходство отсутствует. Мы с Давидом темноволосые, а Лада — светлая. И, конечно, у любого, кто не знает правды, этот генетический диссонанс вызывает немые вопросы.

Судя по тому, с каким усердием она ищет сходство, Игорь не удосужился просветить свою невесту относительно собственного отцовства.

Эта мысль вызывает у меня внутри горькую, почти ядовитую усмешку. Вот уж поистине «высокие» отношения, построенные на тотальном доверии.

Мне даже становится её жаль. Чисто по-женски.

Она просто живет свою жизнь, строит планы и не подозревает, что прямо сейчас сидит за одним столом с прошлым своего мужчины, которое внезапно стало настоящим. А возможно — и будущим. Если, конечно, он снова не испугается ответственности и не укатит в закат. Точнее, в свою любимую Германию.

Игорь ведь уже несколько недель знает о существовании дочери, но так и не нашел ни времени, ни, видимо, смелости, чтобы признаться той, с кем планирует строить жизнь.

Её ждет сокрушительный удар. Унизительное, грязное открытие, которое выбьет почву у неё из-под ног. Это лишь вопрос времени, когда именно к ней придёт озарение.

Она упорно ищет сходство Лады во мне или в Давиде, не понимая, что ответ сидит по левую руку от неё. Ей достаточно лишь разок взглянуть на девочку без предвзятости, а затем — на своего жениха, чтобы её мир рухнул.

Сходство между ними почти пугающее, оно проступает в каждой мелочи. Те же редкие, пронзительные голубые глаза, тот же золотистый отлив волос. Даже когда Лада смеется, она делает это в точности как Игорь. Это не просто гены, это его уменьшенная копия, которую невозможно игнорировать.

— Здрасьте! — дочка встречается взглядом с Игорем, который не сводит с неё глаз. Кажется, он даже забыл, как дышать. — Я вас помню! Это вы спасли маму! А как вас зовут?

Пуговка сидит на моих коленях. Не надолго же её хватило — через пять минут она перебралась ко мне, тараторя без остановки что‑то Исхакову. А стоило тому отойти, нашла новую жертву в лице биологического отца, который для неё пока просто «какой-то дядя».

— Привет, — хрипло произносит он. Голос звучит надтреснуто, будто ему физически трудно проталкивать слова сквозь сжавшееся горло. — Меня зовут Игорь. А тебя?

— Владислава! — она гордо вздёргивает свой крошечный носик.

— Ого, эм-м… — он медленно переводит на меня взгляд, и в нем застыл немой, оглушенный вопрос. — Красивое… имя.

Ну да, полное имя своего ребенка он слышит впервые. Мы же зовем её Ладой.

Откуда ему было знать, что я назвала дочь в честь его когда-то лучшего друга?

Человека, благодаря которому она вообще появилась на свет. Пока сам Игорь строил карьеру, развлекался в своей загранице и методично вычёркивал из жизни не только меня, но и тех, кого называл братьями.

Он был слишком занят тем, что лелеял свой эгоизм и холил старые обиды. Он НИ-РА-ЗУ не поинтересовался её жизнью, её здоровьем, даже чёртовым именем! Зато времени и сил на то, чтобы брызгать в меня ядом и обвинять в «сокрытии» дочери, у него хватило сполна.

Я смотрю на его потерянное, почти серое лицо и чувствую холодное удовлетворение.

Добро пожаловать в реальность, Игорь.