Книга Последняя надежда драконьего императора, страница 127 – Виктория Чара

Я продолжала лежать, вцепившись в посох обеими руками, и никак не могла прийти в себя, а сердце продолжало бешено колотиться о ребра.

Рэйвен не сразу превратился обратно. Сначала обошёл островок, внимательно осмотрел туман и чёрное болото, проверяя, не приближается ли кто-нибудь ещё. Только после этого повернулся ко мне.

Огромный золотой глаз задержался на моём лице, потом скользнул дальше, словно хотел убедиться, что я цела. Вокруг него вспыхнуло тёмно-золотое марево, и через несколько мгновений передо мной снова стоял Рэйвен.

Куртка на правом плече была распорота, а из трёх глубоких царапин продолжала течь кровь.

Я наконец вскочила и подбежала к нему.

— Сильно тебя задело?

Рэйвен снял куртку и стянул рубашку, осмотрел рану и осторожно пошевелил плечом.

— Когти не задели мышцы. Скоро само затянется.

Но оставлять всё как есть, я не собиралась. Промыла царапины остатками воды и вспомнила про руны на сарафане. На подоле как раз нашлись три подходящие: очистить, остановить кровь и заживить.

— Я попробую, — предупредила я, сама не слишком уверенная, что вышитые на платье значки действительно заменят аптечку.

Рэйвен только кивнул и спокойно позволил мне делать все, что я считала нужным. Я приложила к вышитым рунам ладонь и наполнила их магией и направила свет к ране. Несколько долгих мгновений ничего не происходило, потом кровь всё-таки остановилась, а края царапин медленно стянулись.

Только тогда я смогла чуть-чуть успокоиться, и сама шагнула к Рэйвену и обняла его. Он сразу прижал меня к себе, осторожно провёл ладонью по спине и ничего не сказал. Я подняла голову и поцеловала его сама — просто потому, что он был жив и ночной кошмар наконец закончился.

— Путь появился, — тихо сказал он, коснувшись губами моего лба.

Туман за его спиной действительно редел, открывая узкую каменную тропу.

После ночных злоключений Дорога словно решила дать нам передохнуть. По сторонам снова появилась та трава с серебристым налётом, посох не обнаруживал ловушек, но спокойнее от этого почему-то не становилось. Туман всё ещё шевелился по краям тропы, и мне постоянно казалось, что кто-то идёт там параллельно с нами.

— А как вообще выглядит Лабиринт? — спросила я, когда в очередном белом просвете снова мелькнула непонятная тень.

— Каждый раз по-разному. Один из моих предков несколько дней блуждал среди живых кустов. Другой спускался по подземным тоннелям. Отец с Илоной блуждали в белом тумане и почти ничего не видели дальше нескольких шагов.

— Он знал, что может не вернуться?

— Знал. Все наследники это знали.

Наверное, поэтому я и вспомнила родителей. Они работали там, куда нормальные люди без большой необходимости не полезли бы.

— Мои родители были геологами, — сказала я. — Ездили в горы, месяцами жили в палатках, искали полезные ископаемые.

Всё, что у меня от них осталось, — старая фотография. На ней двое молодых, довольных и страшно чумазых людей стояли с рюкзаками у реки. Мама держала молоток, папа обнимал её за плечи и широко улыбался. Папа носил бороду, мама — длинную чёрную косу. Вот почти всё, что я о них помнила.

— Они погибли во время обвала. Тела так и не нашли.

Рэйвен ничего не ответил, только крепче переплёл наши пальцы.

В этот момент туман справа снова шевельнулся. Я резко повернула голову, но там уже ничего не было.