Книга Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже, страница 27 – Рина Сивая

— Где я еще получу такой опыт?

— Где угодно, — отрезал я, — только не здесь!

Она меня, разумеется, не слушала.

Уже опустилась на колени и, подхватив первый попавшийся камень, торопливо начала чертить на влажной земле знаки – быстрые, угловатые, один за другим. Артефакт в ее левой руке пульсировал все ярче, а губы уже шевелились, складывая первые слова заклинания.

Я посмотрел на нее. На знаки. На мертвецов. Снова на нее.

И понял, что оттащить Оливку сейчас не удастся даже портальной катастрофой. Она уже ушла туда, куда все сумасшедшие ученые уходят в момент озарения: в место, где здравый смысл заканчивается и начинается великое «сейчас я только попробую».

— Ненавижу некромантов, — сообщил я миру в целом и одной конкретной в частности.

А потом выпрямился и развернулся к кладбищу.

Ну что ж. Раз моя подставная невеста решила заниматься наукой посреди мертвяцкого прорыва, кому-то придется охранять ее гениальность.

Первая полностью собравшаяся скелетина шагнула ко мне с таким энтузиазмом, будто ждала этой встречи последние триста лет.

— А вот и нет.

Я ударил щитом почти в упор. Кости разлетелись, как плохо связанная учебная модель. Череп откатился в сторону и с тупым стуком врезался в надгробие.

Слева полез второй – ему достался короткий боевой импульс в грудную клетку.

Грудная клетка не оценила.

Проблема была в том, что мертвые на этом кладбище явно отличались завидным упорством. Разваливаясь на части, они не всегда понимали намек. Одна особенно настойчивая кисть ухватила меня за сапог, и пришлось с выражением глубокой личной неприязни впечатывать ее каблуком обратно в грязь.

— Долго еще? — рявкнул я через плечо, отшвыривая локтем чью-то нижнюю челюсть.

— Не мешай!

— Великолепный ответ! Очень информативный!

Оливка что-то быстро и зло выговаривала нараспев. Голос ее становился то тише, то громче, переплетаясь с шелестом земли и хрустом костей. От начерченных символов уже ползло бледно-зеленое свечение.

Ну конечно. Какой же еще цвет у некромантского безумия.

Справа поднялся сразу целый комплект – высокий костяк, сохранивший на голове клок темной, давно мертвой пакли. Он даже попытался замахнуться на меня какой-то костью, которую, видимо, счел оружием.

— Серьезно?

Я отбил удар, впечатал противника в соседний памятник и едва успел пригнуться: позади него из земли вылез еще один, половинчатый, но зато очень целеустремленный.

Кому вообще приходит в голову поднимать настолько старые захоронения? И зачем эти древние покойники такие бодрые? Неужели нельзя было истлеть с достоинством?

— Оливка!

— Да тише ты!

— Они тут наступают, если ты не заметила!

— Я заметила! Я работаю!

— А я, по-твоему, отдыхаю?!

В ответ мне прилетело что-то очень некромантское на древнем наречии, и я решил посчитать это словесной поддержкой.

Еще один скелет выбрался почти целиком и с неприятным скрипом двинулся к кругу, в центре которого стояла Оливия. Я полоснул по нему заклинанием снизу вверх. Позвонки рассыпались, но череп, зараза такая, продолжал ползти.

Проклинаю!

Всех!

Некромантов вообще!

Одну конкретную – особенно!

И себя заодно, потому что вместо того, чтобы сейчас спокойно ехать к морю, я размахивал магией на неизвестном кладбище и защищал научный порыв девушки, которую знал меньше двух суток.