Книга Хромой Герцог, или Невеста поневоле, страница 22 – Наталья Кошка

Глаза мгновенно застилает пелена слёз. Рядом сдавленно рычит герцог.

— Ник!.. — его голос срывается на хрип. — Мелкий... пакостник!

Сквозь мутную пелену вижу: герцог весь жёлтый, с порошком в волосах, с белыми разводами на чёрном сюртуке. Высокий воротник, обычно такой безупречный, теперь напоминает пыльную тряпку. Даррен трёт глаза кулаком, размазывая пудру по щекам, и выглядит при этом так... по-человечески. И так беспомощно и нелепо, что у меня, несмотря на жжение в носу, вырывается нервный смех.

— Что это такое? — пытаюсь оттереть с лица липкую дрянь. Она не смахивается — пристаёт к коже, забивается в поры, щиплет. Под слоем пыли всё чешется. А лёгкие... лёгкие горят огнём.

— Мира! — зову сквозь кашель. — Воды! Помоги!

В коридоре мгновенно разворачивается суета. Слуги, ещё секунду назад прятавшиеся неизвестно где, заполняют коридор. Кто-то бежит с кувшином, кто-то кричит «лекаря!», кто-то просто мечется без толку. Мира оказывается рядом первой — плещет в лицо водой из графина. Холодная струя стекает по подбородку, за шиворот, пропитывает ворот платья. Но мне всё равно, лишь бы смыть эту дрянь.

— Глаза откройте, миледи! — командует Мира. — Надо промыть.

Послушно моргаю под струёй воды. Жжение понемногу отступает, но кожа всё ещё саднит, а в горле першит.

Герцог тем временем сдавленно шипит проклятия. Я слышу обрывки: «...седьмой раз за месяц...», «...выпороть...», «...где этот негодяй...».

Отнимаю от лица руки и сквозь ресницы, слипшиеся от воды и пудры, бросаю взгляд на детскую комнату.

Темноволосый мальчишка, с дикими глазами и перепачканными в том же порошке ладонями, стоит посреди комнаты, в окружении каких-то колб, баночек и рассыпанных трав, и хохочет. Задорно, заливисто, победно.

— Не нужна мне никакая новая нянька! — доносится его звонкий голос. — Убирайтесь! Улю-лю!

И дверь захлопывается у нас перед носом. Щелкает замок.

Перевожу взгляд на герцога.

— Позвольте полюбопытствовать, — произношу севшим голосом, откашливаясь. — Это у вас всегда так встречают гостей? Или только жён?

Герцог медленно поворачивает голову. В серых глазах ещё плещется ярость, но уголки губ почему-то дрожат. То ли от злости, то ли от смеха — не разобрать.

— Только жён, — отвечает наконец. — Поздравляю, Элиана. Вы прошли боевое крещение.

Смотрю на него и понимаю, что нервный смех, который сдерживала последние секунды, уже не остановить. Прыскаю в кулак. Прижимаю ладонь к губам, но это не помогает.

— Простите... Ваша Светлость... — выдавливаю сквозь смех. — Но вы бы себя видели...

Он молчит секунду, другую. А потом вдруг тоже усмехается — коротко, но вполне искренне.

— Это вы еще себя не видели. Вам нужно привести себя в порядок. Да и мне не помешало бы. Знакомство откладывается до вечера. Идемте, я сам покажу вам вашу спальню. Она рядом с моей.

Мира отступает на пару шагов, пропуская нас с герцогом вперед. Не знаю, как реагировать на новость, что наши покои смежные. Пожалуй, подумаю об этом потом, когда глаза перестанет выедать химия Николаса.

Глава 12

Даррен Рейнольд

Захлопываю дверь в свои покои и на секунду прижимаюсь спиной к дереву. Тишина. Наконец-то.

Отбрасываю трость в сторону. Сейчас, когда никто не видит, я могу позволить себе слабость: гримасу боли. Колено горит огнем, как будто в него вонзили раскаленный прут. Старая рана никогда не заживает до конца, а после сегодняшней беготни по лестницам напоминает о себе с особой жестокостью. К ночи станет еще хуже — всегда становится. Сперва тупая пульсация, потом острая боль при любой попытке согнуть ногу, а под утро — онемение, словно ниже колена у меня ничего нет.