Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 117 – Татьяна Милях

— Хм, — он удивлённо вскинул брови. — Узнаю Графиню из подворотен! Опять, стало быть, подслушивала?

— Ничуть, — девушка обиженно поджала губы, но в глазах её мелькнула прежняя дерзость. — Находясь в паре шагов от вас, трудно оставаться глухой. Интересно, когда вы собирались сообщить, что намерены выдать меня замуж?

— Не волнуйся, венчания не будет, — Арсеньев усмехнулся. — Мой друг Станислав уже год как предстал перед Всевышним.

— Не понимаю. А что же…

— Что я наговорил сестрице? — он пожал плечами. — Мне нужно, чтобы в свете тебя принимали как вдову почившего графа Лещинского, и Ирина Михайловна нам в этом поможет. Только и всего. — Он вмиг сделался серьёзным и, достав из дорожного несессера плотный пакет, протянул его девушке. — Поздравляю, Дарья Михайловна. Отныне ты — графиня. Вот твои документы. А вот свидетельство о кончине твоего супруга.

— Уффф... — выдохнула Дарёна, осторожно принимая бумаги. Текст на гербовой бумаге казался ей магическим заклинанием. — Но как же это возможно? Неужто никто не проверит?

— Помилуй, Даша! — Арсеньев насмешливо улыбнулся. — Неужто я со всеми своими связями не сдюжу бумагу составить? Поверь, уж если в славном городе Бердичеве иудеи-стряпчие не одно столетие любые родословные мастерят, то уж и статскому советнику такое по силам. А они в том, я скажу, изрядно руку набили. Нужна тебе ветвь от пророка Магомета? Пожалуйста! Да хоть от самого праведника Ноя, лишь бы золота в кошеле хватило. Только платите, пан! — Он засмеялся. — А в Петербурге ныне и вовсе процветают целые «фабрики» липовых титулов. Там любому бастарду или честолюбивому выскочке за хорошую мзду подберут таких предков, что сам герольдмейстер[1]* носа не подточит. Из дворового кобеля в два счёта сделают испанского гранда, а уж из тебя, красавицы, графиню... — он махнул рукой. — Легче лёгкого!

Дарья вздохнула и с интересом прищурилась:

— А Фёдор Сергеевич? Ему документы тоже в Петербурге выправляли? Он ведь ваш сын... пусть и рождённый вне алтаря.

Арсеньев недовольно поморщился. Девушка без промаха наступила на его самую больную мозоль. Российские законы к «зазорным» детям оставались беспощадными, лишая их прав и порой приравнивая к крепостным. Но суровость указов, как водится, восполнялась хитростью отцов.

— Было бы лучше, Дарья Михайловна, вам вовсе забыть о том разговоре, — проворчал он. — В конце концов, любопытство не всегда красит даму.

— Егор Захарович, миленький! Я ведь на вашей стороне! — пылко воскликнула Дарёна. — Но мне лучше знать правду сейчас, чтобы случайно не попасть впросак.

— Н-да... Пожалуй, ты права, — Арсеньев сдержанно кашлянул. — С Фёдором я к подделкам не прибегал. Н-да. Опасно это при его чинах… А как злопыхатели копать начнут? С ним я всё уладил ещё при крещении. В метрику записали, что мальчик рождён иностранной дворянкой Луизой от некоего дворянина Крашевского. Православного священника мало заботило, была ли та немка в браке с безвестным Крашевским, и существовал ли сей господин в реальности. — Он грустно усмехнулся. — Звонкая монета и моё слово открыли нужные страницы. — Егор Захарович замолчал, глядя на проплывающие за окном березы. — До совершеннолетия Фёдор числился моим воспитанником. Я приложил все силы, чтобы он получил должное образование и чин, позволяющий со временем выслужить личное, а затем и потомственное дворянство. Своим трудом и саблей он право на имя подтвердил. А про матушку его... — Арсеньев строго взглянул на Дарью, — более не спрашивай. Под пыткой не выдам! Человек чести не станет порочить репутацию дамы, даже если она когда-то предпочла покой и титул своему ребёнку.