Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 132 – Татьяна Милях

— Ставлю двадцать тысяч рублей! — воскликнул он, и кто-то из угла присвистнул.

Следуя за хозяином замка, и двое других игроков выставили по пятнадцать тысяч. Дарёна, словно в забытьи, пододвинула к середине стола весь свой небольшой выигрыш и, помедлив, медленно расстегнула серьги и брошь-орлец.

И… проиграла.

— Ах, как обидно! — она состроила самое безутешное лицо, на которое была способна, а её пальцы невольно коснулись обнажённой шеи, будто ища защиты.

— Не кручиньтесь так, Дарья Михайловна, — проговорил Зорич, посылая даме снисходительную улыбку. — Я не допущу, чтобы вы остались без своих сокровищ. Григорий Александрович, — обернулся он к победителю, — уступите мне эти безделушки за любую цену. Я оплачу сполна!

— Это бесконечно мило с вашей стороны, Семён Гаврилович, но я всё же надеюсь отыграться! — возразила Дарёна и, будто поддавшись лихорадочному азарту, звонко хлопнула ладошкой по зелёному суку. — Ставлю на кон своё поместье!

— Вы уверены, графиня? — Зорич недоверчиво прищурился. — Простите, но ставить имение против карт — это жест либо великого отчаяния, либо безумной смелости.

— Дарья Михайловна, голубушка, остановитесь! Одумайтесь! — донёсся из угла тревожный и совершенно натуральный голос Арсеньева. Он и впрямь не на шутку перепугался: никакого поместья не существовало и в помине, и если карта ляжет не так, то обман раскроется, и им обоим наступит конец.

— Живём один раз! — словно не слыша предостережения, воскликнула Дарёна и сверкнула глазами. — Как говаривал мой Станислав: или пан, или пропал!

— Вот это по-нашему! — захохотал Зорич, одобрительно рассекая кулаком воздух. — Истинная жена гусара! Ставлю пятьдесят тысяч!

Воздух в зале буквально наэлектризовался, словно в игорном зале повисла шаровая молния. Даже престарелая княгиня у камина отложила лорнет и, вытянув черепашью шею, уставилась на игроков. На этот раз банкомётом стала сама графиня Лещинская. Едва заметно закусив губу, она с сосредоточенным видом принялась метать карты. Двигалась Дарёна медленно, чуть неуклюже, точно опасаясь ошибиться, и никто из присутствующих не заподозрил подвоха. Её тонкие пальцы казались неловкими, но именно эта «неумелость» скрывала ювелирную точность движений. Карта налево — понтёру, карта направо — себе... Когда последние листки легли на сукно, Дарья счастливо всплеснула руками:

— Ах, какая удача! Божечки! Мне повезло! Моя взяла!

Глядя на расклад карт, Зорич разочарованно поджал губы: пятьдесят тысяч и чужое поместье «уплыли» прямо у него из-под носа.

— Ну что ж... Будем надеяться, что мне повезёт в любви, — проговорил он и, оправив доломан, послал графине многозначительный взгляд.

— Скромничаете, Семён Гаврилович. Такому кавалеру на судьбу жаловаться грех, — улыбнулась она в ответ и, словно не замечая его томных намёков, принялась быстро и очень ловко сгребать выигрыш. Всё кокетство дамы мигом испарилось, когда она со скоростью опытного казначея сложила ассигнации и украшения в ридикюль.

— Ах! — выдохнула Дарёна, поднимаясь. — Хоть не с пустыми руками в Москву вернусь! Благодарю за игру, господа.

Едва они вышли из замка и оказались в полумраке кареты, Арсеньев, до этого державшийся из последних сил, тяжело откинулся на спинку сиденья и ослабил узел шарфа.