Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 197 – Татьяна Милях

— Чёрт, как не вовремя, — отвлёкшись от депеши, проворчал он и вздохнул. — Следует возвращаться к гостям, — свернув лист, Пушнов-старший спрятал его во внутренний карман фрака, который в последнее время всё настойчивее вытеснял из дворянской моды кафтан.

«Действительно, чёрт бы побрал эту музыку!» — следом за ним мысленно выругалась Дарёна и стремительно метнулась в неосвещённую комнату напротив. Едва притворив за собой дверь, она замерла, а дождавшись, когда тяжёлые шаги хозяина дома стихнут в коридоре, выскользнула из укрытия и направилась обратно в залу.

Начавшийся бал привёл в движение пары, и сквозь блистающий строй гостей Дарёна разглядела, что к Арсеньеву, наконец, присоединился Крашевский. Она тут же поспешила к мужчинам и едва успела с ними поравняться, как Егор Захарович спросил:

— Ну как? Удалось разузнать, о чём пишет младший братец?

— К сожалению, нет, — проворчала Даша. — И самое досадное, что Пушнов не оставил бумагу в кабинете, а прихватил её с собой. Письмо у него во внутреннем кармане.

— Н-да... Теперь до него точно не доберёшься, — проворчал Арсеньев, отыскав глазами хозяина дома.

— Ну почему же, — пожав обнажёнными плечами, лукаво хмыкнула Дарёна. — При желании можно и до кармана добраться.

Полицейские переглянулись, и, заметив их встревоженные взгляды, девушка обезоруживающе улыбнулась.

— Полноте, господа, я вовсе не замышляю ничего предосудительного!

— Дарья Михайловна, а вы могли бы то письмецо извлечь? — смущённо кашлянув в кулак, поинтересовался патрон.

— Помнится, Егор Захарович, я торжественно давала вам обещание, что более никогда в жизни не применю свои умения.

— Кхм... Помню. Было такое, — замялся Арсеньев. — Но... Дарья Михайловна, голубушка... А если исключительно ради высших интересов государства я попрошу вас один раз переступить через данное мне слово?

— Ну... Разве только ради процветания государства, — она заговорщицки приподняла тонкие брови.

— Исключительно ради отечества! — горячо подтвердил патрон.

— В таком случае одолжите мне свой носовой платок, Фёдор Сергеевич, — Дарёна обернулась к Крашевскому.

— Зачем? — подполковник непонимающе нахмурился.

— Затем, чтобы Пушнов не сразу обнаружил, что его карман внезапно полегчал, — Дарёна недовольно фыркнула, злясь на его недогадливость. — Давайте же, не тяните. Не хотите же вы, чтобы вместо вашего я подсунула ему свой, пахнущий фиалками? Согласитесь, это будет выглядеть излишне пикантно и вызовет массу ненужных вопросов.

Сдерживая глухой рокот в груди, Крашевский нехотя извлёк из кармана накрахмаленный платок и передал его девушке. Едва очередная музыкальная фигура подошла к концу, и разгорячённые пары остановились, графиня Лещинская, грациозно покачивая юбками, двинулась прямиком в сторону хозяина особняка.

— Ах, Михаил Алексеевич, ваш приём поистине великолепен! — воскликнула она и, поманив проходящего мимо лакея, изящно подхватила с подноса бокал шампанского. — Разрешите мне поднять тост за ваше здравие!

Следуя её примеру, хозяин дома взял предложенный слугой бокал коньяка. Отпив несколько глотков, дама продолжала весело щебетать и, размахивая сжатым в левой руке платочком, принялась в красках расписывать забавный случай, приключившийся с одним из общих знакомых. Желая сообщить пикантную подробность, Дарёна доверительно наклонилась к уху собеседника и словно невзначай прикоснулась рукой к лацкану[1]* фрака. Увлечённо слушая светскую сплетню, Михаил Алексеевич захихикал, вовсе не заметив, как в одно мгновение из его нагрудного кармана бесследно исчезло заветное письмо, а его место занял накрахмаленный платок подполковника. Тотчас спрятав добычу в потайную складку пышного платья, Дарёна вновь приподняла бокал с шампанским и ослепительно улыбнулась.