Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 213 – Татьяна Милях

— Хм. Это вряд ли. Отвечать придётся вам, сударь, — не моргнув глазом, парировал Крашевский и, повернув голову к коридору, звучно кликнул: — Семёнов! Нашёл?

— А как же, ваше высокоблагородие! — раздался довольный бас, и в спальню вошёл крепкий усатый унтер-офицер, бережно удерживая в руках массивный деревянный сундучок, окованный потемневшим металлом. — Всё здесь, в целости, как вы и указывали!

Пушнов, не мигая, уставился на руки полицейского, удерживающие тот самый ларец, который накануне принёс в дом граф Стромин. «Чёрт! Из-за этой чертовки Лещинской я совсем потерял голову. Как я мог позабыть о нём! — в панике соображал он. — Надо было спрятать штампы в подпол! А я… Вот дурак!»

— Это... Это чудовищная ошибка! Это не моё! — решив до последнего отрицать очевидное, истошно закричал Пушнов, лихорадочно ища глазами путь к спасению. — Я лишь вёз сувениры из Вены! О! Это всё происки моих врагов!

— Господин Пушнов, глупо отпираться, когда доказательства у нас в руках, — ледяным тоном оборвал его Крашевский.

— Нет! Я здесь совершенно ни при чём! Это всё Стромин! Старик вчера притащил мне этот окаянный ящик! Да! И у меня есть тому свидетели! Графиня Лещинская! Она подтвердит каждое моё слово!

— Как низко приплетать к преступному делу имя дамы и пытаться опорочить её репутацию, — недобро прищурившись, процедил подполковник.

— Порочить?! Ха! Да вы же сами вчера среди ночи застали её в моих покоях!

— Хватит! — гаркнул Крашевский. — Лучше одевайтесь! Или вы хотите, чтобы конный конвой вёз вас через всю Москву в одном исподнем?!

— Признайтесь, это ваша месть за то, что прекрасная графиня предпочла меня вам?! — захлёбываясь злобой, воскликнул Пушнов, всё же торопливо натягивая панталоны и рубаху. — Крашевский, до чего же вы жалки! Над вами будет потешаться вся первопрестольная! Мой брат это дело так не оставит! Я дойду с жалобой до самого генерал-губернатора! Вы ещё горько пожалеете! За каждую секунду моего унижения вы ответите головой!

— Жалеть придётся исключительно вам, — раздался чистый, мелодичный голос, и в проёме дверей возник женский силуэт.

Одетая в строгое тёмное платье, Дарёна неспешно вошла в опочивальню и воззрилась на застывшего от изумления Пушнова так, словно перед ней ползало мерзкое насекомое.

— И отвечать за содеянное придётся тоже вам, Сергей Алексеевич. За каждое гнусное преступление, что вы успели натворить в своей никчёмной жизни.

— Вы-ы-ы?! — задыхаясь, прохрипел Пушнов, и его губы перекосились в кривой улыбке. — О чём вы толкуете, графиня? Помилуйте... Вы же сами вчера были со мной! Мы пригубили вина... Презабавно провели время… играли в карты... Всё происходило по взаимному согласию! Вы добровольно пошли со мной в спал...

— Молчать! — рявкнул Крашевский, рванув из ножен шпагу, и сталь зловеще звякнула в утренней тишине.

— Ах да, простите великодушно, — насмешливо покосившись на подполковника, процедил Пушнов, тщетно пытаясь вернуть себе былую вальяжность. Он вновь повернулся к Дарёне: — Графиня, неужели вы так обиделись за мой вчерашний выигрыш? Право, это всего лишь превратности судьбы.

— Судьба, сударь, всегда возвращает долги, — глядя ему прямо в глаза, произнесла Даша. — Особенно кровавые долги, пахнущие гарью.

Ловелас на секунду нахмурился, явно не понимая подтекста её слов.