Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 63 – Татьяна Милях

[7]«Гнуть пальцы», это как раз намёк на тренировки пластичности пальцев, которыми воры занимались в тюрьме.

[8] Широхвост— прозвище для ловкого, изворотливого человека, иногда с оттенком «мошенник».

[9] Филипками— фокусами (жаргон.)

[10] Шмель— в воровском арго того времени так часто называли кошелёк с деньгами (потому что «жужжит», когда полный)

Поначалу секреты воровского «мастерства» казались Дарёне забавными, она легко вытаскивала монетки и кошельки из карманов наряженного пугала.

— Смотри и запоминай, малая, — говорил Цыган, показывая на привязанный к поясу пугала мешочек. — Как знаешь, мошну[1]* носят за поясом или в глубоких складках кафтана, а шнурок обвязывают вокруг ремня, дабы мошенники, типа нас, её не увели. Тебе же надо срезать шнурок одним движением, чтобы её владелец о том ни сном, ни духом не прознал. — Цыган ловко подхватил мошну, демонстрируя своё умение. — А вот лакомку[2]* женщины носят поверх юбки, и, поскольку она висит на поясе, нужно незаметно подрезать тесьму да так, чтобы лакомка упала в твою ладонь, а не на землю, — вскоре и нарядная карман-сумочка оказалась в его руках. — Но сложнее всего новомодные бумажники для ассигнаций, — он усмехнулся. — Поскольку прячут их во внутренних карманах, и сама понимаешь, чтобы добраться до них приходится буквально залезть господину за пазуху, — Цыган дружески обнял пугало, и в следующую секунду в его руках оказался кожаный бумажник.

Наблюдая за воровскими художествами наставника, девочка лишь дивилась его изворотливости, особенно, когда он показывал своё мастерство на живых людях. Когда они прогуливались по базару, Матвей мог ради забавы вытащить у прохожего из кармана табакерку, понюхать табак и возвратить её обратно ничего не заметившему владельцу, к искреннему восторгу подопечной.

Дарёна старалась стать достойной похвалы такого мастера, а потому усердно упражнялась с пугалом. Её пальцы, с детства приученные отцом к тонкому пинцету и крохотным камням, работали уже машинально. В этой ловкости не было злого умысла — лишь привычное для неё «рукоделие», которое в трущобах Волчьей долины обрело иную, хищную цель. Она ещё не видела за набитым соломой кафтаном живого человека, способного ударить или кликнуть стражу, для неё это оставалось лишь проверкой мастерства, азартным состязанием с самой собой.

Глядя на её успехи, Матвей довольно крякнул, потирая небритый подбородок, а после нескольких дней таких тренировок он, наконец, заявил:

— Ну, графиня, пора тебя в дело брать, — в его глазах блеснул азарт. — Завтра пойдешь со мной на Кузнецкий мост. Посмотрим, как ты сможешь сладить с настоящим бархатом. Только помни: колокольчик промолчит — куш твой, и голова на плечах останется. Зазвенит — и Рыжий не выкупит, в Яму угодишь.

На следующее утро Цыган разбудил её засветло. Сам нарядившись в одежду приказчика средней руки, он и для Дарёны подобрал пусть и не новое, но вполне приличное платье.

— Запомни, хороший куш можно взять лишь у богатых, а потому, чтобы не вызвать у них подозрений, хороший мошенник должен выглядеть как порядочный человек, — расчесав гребнем волосы, он надел шляпу и взглянул на ученицу. — Ну как? Похож я на татя?[3]*

— Нисколечко! — хихикнула Дарёна, повязав на голову платочек.