Книга Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия, страница 91 – Татьяна Милях

«Паренёк» опасливо покосился на седовласого полицейского, но тот ничем не выказал интереса к ночному визитёру, что придало Дарёне уверенности:

— Вы не поняли. Я не в лакеи прошусь, а в подручные. Я в вашем сыскном деле пригожусь. Помогу фальшивомонетчиков на чистую воду вывести, — заявила она, смело взглянув на Крашевского.

— И откуда же ты знаешь, чем я занимаюсь, малой? — подозрительно прищурившись, спросил он.

— Так видел я вас. Как-то давно в трактире, а ещё сейчас… на набережной. Когда вы того господина закололи.

При этих словах оба сыщика озабоченно переглянулись, и в кабинете повисла напряжённая тишина.

— «Никого рядом не было», — эхом повторил Арсеньев недавние слова Фёдора, наградив помощника тяжёлым, осуждающим взглядом.

— Никого и не было! — поспешила вставить Дарёна, заметив, как побледнел Крашевский.

— Ты тогда откуда взялся, соглядатай? — Фёдор шагнул к ней, угрожающе нахмурившись.

— Так я в вашем экипаже ехал. В коробе, что на запятках прилажен, — «парень» шмыгнул носом и, ухмыльнувшись, утёр его рукавом. — Я никому не скажу… Коли при себе оставите.

— Гляди-ка, Фёдор Сергеевич, а он ещё и шантажировать тебя удумал, — усмехнулся Арсеньев, откидываясь в кресле.

— А ты не боишься? — зловеще прошептал Крашевский, нависнув над «парнишкой».

— А чего мне бояться? — Дарёна недоумевающе пожала плечами, никак не отреагировав на неприкрытую угрозу.

— А как я тебя здесь же, в кабинете, заколю и в реку спущу? Следом за тем господином… Зачем мне лишние свидетели?

— Не заколете, — выдержав его взгляд, ухмыльнулась Дарёна. — Вы ж не лиходей какой, не тать ночной. Вы за правду стоите.

— Хм. Наглый ты малый, — пробормотал Фёдор, невольно отступая.

— Наглости кому-то и впрямь не занимать, — Арсеньев насмешливо сощурился, подаваясь вперёд. — Да только перед тобой не парень, Фёдор Сергеевич.

— Как так? — Крашевский растерянно заморгал.

— Вот так. Перед тобой известная мошенница, помощница вора Потапа по кличке Графиня. Думала, я тебя не признаю, «голубушка»? — воскликнул Арсеньев.

Дарёна втянула голову в плечи, но, понимая, что игра пошла по-крупному, сбросила мальчишескую грубость голоса:

— Ничего я не думала... Я вас вовсе здесь встретить не чаяла, — призналась она. — А когда увидела, то да… надеялась, что не признаете. В таком-то обличье и без кос…

Арсеньев торжествующе усмехнулся:

— А вот признал. У меня память на лица, знаешь какая? Раз увидел — словно картину в голове зарисовал.

— Теперь знаю… — тихо выдохнула девочка.

Лицо статского советника сделалось суровым:

— А ну говори: зачем за господином Крашевским следила?

— Не следила я за ним, — по-детски надув губы, проворчала Дарёна. — Замёрзла я. Насмерть замерзала. А тут карета... Я в багажный короб забралась и там уснула. Лишь потом увидела и господина Крашевского, и того... иноземца.

— А зачем сюда пришла? Почему в свою Волчью долину не подалась?

— Нельзя мне туда, — она зябко передернула плечами. — Там жизни лишат. Камчатка всех убедил, будто это я на Потапа вам донесла.

— Ах, вон оно что, — Арсеньев задумчиво застучал костяшками пальцев по столу. — Ну что ж, Камчатке в находчивости тоже не откажешь. Сам донёс, а на девчонку свалил. Гнилая порода...

— Это он донёс?! — Дарёна аж подпрыгнула, и в её глазах вспыхнул огонь возмущения.