Книга Отель "Разбитое корыто", страница 12 – Миллитина

Я подлетела к ржавому распределительному щитку.

— Так, хватай вон тот красный вентиль. Крути влево, но плавно! Если сорвешь резьбу — нас тут вообще погребет.

Арсений шагнул вплотную. В тесном пространстве подвала от него пахло мокрым деревом, грозой и теплом. Он схватился за вентиль обеими руками, напрягся — плечи и спина под кожей прорисовались жестким рельефом — но ржавое железо даже не шелохнулось.

— Не идет, — процедил он сквозь зубы. — Закисло намертво.

— Дай я, — я протиснулась между ним и стеной, почти уткнувшись носом в его мокрую грудь. Сердце колотилось где-то в горле. Я накрыла его ладони своими — холодными, перепачканными в ржавчине. — Давай вместе. На раз-два-три. Нажимай.

Мы навалились одновременно. Металл противно взвизгнул, поддался на миллиметр, а потом медленно, со скрежетом пошел по кругу. Гул в трубах наверху начал стихать, сменяясь ленивым бульканьем.

— Всё, — выдохнула я, упираясь лбом в его плечо просто потому, что силы внезапно кончились. — Перекрыли. До утра доживем.

Мы стояли в полумраке подвала. Лампочка над головой сделала последнее «всхлипывающее» движение и погасла, оставив нас в полной темноте. Слышно было только наше тяжелое, сбивчивое дыхание и редкие капли, падающие в лужу.

Арсений не убрал руки. Его ладони, всё еще прижатые к вентилю под моими пальцами, были невероятно горячими. Я чувствовала, как быстро вздымается его грудная клетка. Напряжение между нами сейчас было такой мощности, что казалось — тронь, и ударит током.

— Спасибо, — тихо сказал он в темноте. Его голос прозвучал как-то непривычно низко. — Если бы ты не пришла, я бы, наверное, открыл тут филиал аквапарка.

— Это мой отель, Панкратов, — я попыталась вернуть своему голосу привычную ехидную интонацию, но получилось как-то хрипло и неубедительно. — Я просто спасала имущество. Ну и тебя заодно. Кто же мне трубы делать будет?

Он тихо рассмеялся. В темноте я почувствовала, как его рука переместилась с вентиля на мое плечо — осторожно, словно он прощупывал почву. А потом он просто притянул меня к себе.

Это не было похоже на сцену из тех дешевых романов, которые я иногда листала от скуки за стойкой. Это было жесткое, быстрое объятие двух жутко уставших, мокрых и замерзших людей. Я уткнулась лицом в его плечо, чувствуя кожей влажную прохладу его кожи и бешеное, сильное биение сердца под ребрами. Мои руки сами собой соскользнули ему на спину.

Мы простояли так секунд десять. Достаточно долго, чтобы я успела сойти с ума от этого тепла, и достаточно быстро, чтобы не наделать глупостей.

Арсений чуть отстранился, но рук с моих плеч не убрал. Я видела только смутный силуэт его лица и блеск глаз в слабом свете, пробивающемся из дежурного окна подвала.

— Знаешь, Соболева... — он осторожно коснулся пальцами мокрой пряди, прилипшей к моему лбу. — Кажется, на твоей футболке сегодня явно неправильная надпись.

— Это еще почему? — прошептала я.

— Потому что без магии мы бы этот чертов вентиль точно не провернули.

Я фыркнула, чувствуя, как к щекам приливает жар, который уже невозможно было списать на сырость подвала.

— Кончай болтать, Панкратов. Пошли наверх. Тебе спать негде, твоя кровать теперь пригодна только для разведения карасей.

— Ничего, — тихо отозвался он, следуя за мной к лестнице. — Постелю на полу в холле. Под присмотром твоего деда. Думаю, мы с ним договоримся.