Книга Отель "Разбитое корыто", страница 13 – Миллитина

●●●●●●

Приглашаю вас в летнюю, искрометную новинку Лолы Магнум https:// /shrt/I9-U

Война на побережье. Пышка (не) для наглого горца

https:// /shrt/FJE9

Шея затекла так, будто по ней проехали катком.

Я открыл глаза и пару секунд тупо смотрел на лепную розетку на потолке холла. Пахло сыростью, подсыхающим деревом и мятным чаем. С портрета на стене на меня всё так же хмуро косился дед. Я сел на узком кожаном диване, на котором попытался уместить свои метр девяносто после того, как мой номер превратился в филиал Финского залива. Да уж, Панкратов. Сделка века, элитный курорт, пятизвездочный сервис.

На часах было начало восьмого. Из кухни доносился тихий шорох посуды и едва уловимый запах ванили.

Я поднялся, на ходу пытаясь размять плечи, и побрёл на звук.

Лиза стояла у плиты спиной ко мне. На ней была та самая вчерашняя футболка с надписью «Сегодня без магии», но кое-что изменилось. Вместо привычного небрежного пучка, заколотого первой попавшейся под руку деталью, её волосы были распущены — густые, темно-каштановые, они крупными волнами падали на лопатки. В утреннем солнце, пробивающемся сквозь мутное кухонное стекло, они казались почти медными.

Я замер в дверях, невольно засмотревшись. Она редко их распускала. Наверное, просто не успела собрать после бурной ночи с водопроводом.

— Если ты пришёл требовать компенсацию за моральный ущерб и испорченные туфли, то касса закрыта, — не поворачиваясь, глухо произнесла она.

— Доброе утро, Соболева, — я прошёл к столу и выдвинул тяжелый деревянный стул. — Я пришел за своей долей утреннего кофе. И, желательно, без яда.

Лиза обернулась. Под глазами у неё залегли едва заметные тени — спали мы от силы часа три. Но в карих глазах вместо привычной глухой обороны плескалось какое-то новое, непривычное спокойствие. Она молча поставила передо мной тарелку с дымящейся овсянкой и кружку.

— Кофе растворимый. Другого нет, — она села напротив, подперев подбородок ладонями.

— Сойдёт, — я взял ложку, но есть не спешил. Смотрел на то, как она задумчиво разглядывает узор на клеёнке. Внутри ворочалось странное чувство. За эту неделю я узнал об этой девчонке больше, чем о своих питерских партнёрах за пять лет, и одновременно не знал ничего. — Слушай, Соболева... Мы вчера чуть не утонули вдвоем в подвале. Может, снимем уже маски? Расскажи мне.

— О чём? — она удивленно подняла глаза.

— О себе. Ты ведь отсюда никуда не уезжала, верно?

Лиза вздохнула, покрутила в пальцах чайную ложку.

— Тебе правда интересно, Панкратов? Или это часть твоей новой стратегии по мягкому поглощению бизнеса?

— Считай это личным любопытством застройщика-вредителя, — я усмехнулся, но смотрел прямо и серьезно.

— Да рассказывать особо нечего, — она пожала плечами, убирая со лба непослушную каштановую прядь. — Мне двадцать девять. Из этого посёлка я выезжала три раза в жизни — два раза в область на рынок, один раз в Симферополь к зубному. Мамы не стало, когда мне было десять. Дед Егор меня вырастил. Он... ну, ты видел портрет. Суровый был мужик, но справедливый. Научил меня всему: от штукатурки до ведения этих чертовых амбарных книг. Когда его не стало, все думали, я продам отель первому встречному коммерсанту. А я не смогла. Для меня эти стены — не просто недвижимость, понимаешь? Если «Сказка» загнётся, я просто не знаю, куда мне идти. Я здесь вросла в каждый кирпич.